Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

На его счастье, пока Вадим размышлял, к музею подкатило такси, и из машины вышла невысокая, но статная женщина в бежевом летнем плаще и с кейсом в руке. Тяжёлый узел красиво уложенных волос оттягивал её голову немного назад, и от того казалось, что у женщины горделивая осанка, а её открытое лицо с завышенными скулами и удлинёнными к вискам большими глазами орехового цвета ясно указывало на предков – выходцев из представителей одной из коренных народностей. Звали эту женщину Ульяна Сергеевна Черных, и была она директором краеведческого музея Усть-Манска.

Бросив недоеденный бутерброд, Соболев выскочил из кафе и бросился через дорогу, едва не попав под колёса какого-то «Матиса». Машинка возмущённо вякнула, вильнула в сторону, и Вадим благополучно оказался рядом с калиткой, возле которой Черных задержалась, отвечая на звонок мобильного.

– …да-да, буду не позже девяти! Всего хорошего!.. – закончила она разговор и увидела перед собой крепкого, нестарого ещё мужчину, в джинсах и тенниске, с приятным открытым лицом. – Здравствуйте… – улыбнулась Черных и получила в ответ не менее приятную улыбку.

– Доброго утра, Ульяна Сергеевна! – Соболев решил сразу брать быка за рога. – Я частный сыщик Вадим Игоревич, фамилия моя Соболев. Я расследую очень запутанное дело и мне очень нужна ваша консультация! Не откажите в любезности уделить мне буквально несколько минут вашего драгоценного времени.

Вадим выпалил фразу единым духом и замер, ожидая реакцию. Впрочем, как он и рассчитывал, Черных, сражённая его обходительностью и серьёзным выражением лица, помедлила всего пару секунд, снова приветливо улыбнулась и сказала:

– Если вы меня угостите кофе, – она бросила красноречивый взгляд через дорогу на кафе, – так и быть, десять минут у вас будут!

– Отлично! Вы меня просто спасаете, Ульяна Сергеевна! – радостно воскликнул сыщик Соболев, тут же галантно взял директрису под ручку и повёл к недалёкому пешеходному переходу.

Они расположились за тем же столиком, где сидел Вадим пятью минутами раньше. Официанты даже не успели убрать со стола остатки его заказа. Потому Соболев, подозвав одного из них, сказал:

– Даме, пожалуйста… – Он прищурился с выражением опытного психолога на по-прежнему улыбающуюся Черных. – …Раф с двойными сливками и круассан с шоколадной начинкой. А мне – повторите, – кивнул на свою половину стола.

Официант упорхнул, а Черных рассмеялась:

– Да вы ещё и экстрасенс, Вадим Игоревич! Мысли читаете!..

– Угадал с кофе?.. Пустяки! Дедукция!..

– Расскажете?

– Как-нибудь в другой раз, Ульяна Сергеевна. У меня всего девять минут осталось. – Соболев снова посерьёзнел. – Скажите, пожалуйста, у вас в музее есть среди экспонатов или на ответственном хранении старинное огниво, ну, или нечто подобное для добывания огня?

Черных посмотрела на него с удивлением. Похоже, она посчитала его необычный подход к ней просто способом заинтересовать понравившуюся женщину. Соболев понял это и мысленно дал себе пощёчину.

– Ульяна Сергеевна, – как можно откровеннее произнёс он, – вы действительно очаровательная и обаятельная женщина, и я в самом деле очень рад, что удалось с вами познакомиться! Но именно сейчас, в данный момент, в весьма важный момент, мне просто необходимо получить от вас эту информацию! Поверьте, не в ущерб нашему будущему приятному для обоих общению!..

Вадим сказал это почти в отчаянии, и Черных ему поверила.

– Да, у нас есть старинные огнива, несколько штук… Кое-что выставлено на стендах, посвящённых жизни и культуре коренных народов Западной Сибири, а что-то находится на ответственном хранении, поскольку ждёт своей очереди на исследования.

– Тогда у меня к вам неотложная просьба, Ульяна Сергеевна: мы сейчас пьём с вами прекрасный кофе, а потом идём смотреть эти огнива.

– А чем вызван ваш интерес, можно узнать? – кокетливо прищурилась Черных, принимая от официанта заказ.

– Расследованием, разумеется. – Соболев тоже взялся за кофе и бутерброд. – Мне необходимо найти одно, вполне конкретное огниво, принадлежавшее когда-то хантыйскому шаману по имени Унху…

Женщина задумалась, потягивая ароматный напиток, потом решительно сказала:

– Тогда, скорее всего, интересующий вас объект на ответственном хранении. Дело в том, что буквально в прошлом году некая самостийная экспедиция – ну, знаете, есть такие энтузиасты, которые сами копаются в архивах и сами же лазают по лесам и болотам в поисках древностей, а потом, если найдут нечто стоящее, иногда приносят нам, – и в прошлом сезоне такие вот ребята побывали на Чулыме, на месте старого стойбища восточных хантов. Ничего особенного они, конечно, не нашли, но кое-что любопытное всё же раскопали. В том числе было там и огниво: кресало в виде заячьей лапы и кремень, и всё это в таком красивом кожаном мешочке с каким-то необычным орнаментом… что-то там было изображено, но я уже не помню. В общем, находки мы у ребят приняли, но наши специалисты пока до них не добрались – другой работы хватает.

При упоминании кресала в виде заячьей лапы у Соболева против воли побледнело лицо и сжались кулаки – он вспомнил свой последний сон! «Но этого же не может быть?! То видение, та трагедия – всего лишь игра разгулявшегося воображения, не более!.. Во сне мозг человека не контролируется сознанием и порой начинает хулиганить и сочинять всяческие небылицы!.. В конце концов, это может быть совершенно другая заячья лапа. Даже наверняка!..» – Вадим так и не смог переубедить себя и с преувеличенным усердием принялся доедать бутерброд.

Перемена в его настроении не осталась незамеченной, Черных встревожилась:

– Вы огорчены, Вадим Игоревич? Я что-то не так сказала?..

– Ну, что вы, Ульяна Сергеевна! – Соболев сумел построить на лице правдоподобную улыбку. – Вы тут совершенно ни при чём. Это всё расследование… сопоставил некоторые факты… Не обращайте внимания. Допиваем кофе и идём смотреть ваше огниво, хорошо?..

– Договорились… – согласилась она, но, кажется, не поверила такому объяснению до конца.

Через несколько минут они прошли через служебный вход внутрь здания музея, и Черных без лишних разговоров повела нового знакомого по коридорам и переходам старинного здания – бывшего особняка золотопромышленника Ивана Дмитриевича Асташева, построенного в первой половине девятнадцатого века в престижном тогда районе города, на так называемой Юрточной горе. Уже после смерти Асташева усадьбу продали Усть-Манскому духовному ведомству, и она надолго стала резиденцией архиереев, пока её не национализировали большевики. Пару дней назад Вадим уже был здесь, правда, не в музее и его запасниках, а в другом крыле, где размещались архив и библиотека.

По правде говоря, Соболев был только рад, что его ведёт к цели именно директор, а не какой-нибудь мелкий служащий. И дело было вовсе не в том, что Черных была сногсшибательной женщиной – хотя и это тоже! – а в том, что она, как никто другой