Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

Наконец Алексей пошевелился и глубоко вздохнул.

– Это действительно очень непростое дело, Вадим, – начал он. – Вы, сами того не ведая, вступили в схватку с сильным и древним духом. Он вам не по зубам. Здесь требуется вмешательство вышних сил. Чтобы усмирить такого демона, нужна тщательная и долгая подготовка…

– Но у нас нет на это времени, отче! Если ничего не придумать и не предпринять, то через три дня эта… Мать Огня обретёт настоящую силу, в день летнего солнцестояния, и вот тогда с ней совсем не будет сладу. Я должен рискнуть!..

– Ты погибнешь, демон поглотит тебя…

– Я знаю… Я сегодня сон видел, будто меня на том капище хотели в жертву этой Нэй-анки принести!..

– Это плохо! Дай бог, чтобы это осталось только сном!..

– Неужели ничего нельзя предпринять?.. – Соболев в отчаянии вскочил со скамейки. – Ну, не стрелять же в неё, как полиция собирается?..

– Пулей демона не взять… – медленно проговорил Алексей. – А вот молитвой можно попробовать… испугать. Я так понимаю, главное – это не дать совершиться обряду?

– Именно! А если при этом ещё и сжечь её тотем… очень может быть, что она вовсе уберётся куда подальше.

– План неплохой… Но здесь важна быстрота и одновременность. Тебе без помощи не обойтись, Вадим.

– Тогда предлагаю такой план… – прищурился Соболев, снова сел рядом со священником и тихо заговорил ему на ухо.

Глава 10

Лето 1842 года, Усть-Манск

– Порфирий Ананьевич, Порфирий Ананьевич, очнитесь! – кричали рядом. Голос был женский, всхлипывающий.

Смолянинов разлепил веки с трудом. В голове гудел набат, язык прилип к нёбу и распух. «Сколько же мы выпили с Бастрыгиным?» – как-то отстранённо подумал он и тут же проснулся окончательно от дикой мысли: какой ещё Бастрыгин?! Где я?! Кто я?! Судорожно огляделся.

Он лежал на широком топчане, застеленном оленьими шкурами. Лежал навзничь в одном исподнем, а рядом стояла на коленях простоволосая девица в одной сорочке с зарёванным, но милым личиком и то теребила его за плечо, то хватала за руку. Смолянинов в полном смятении посмотрел на девицу, потом поднёс к глазам другую руку и обомлел. Померещилось, что рука не его – здоровенная чужая длань, мозолистая, широкая, с короткими пальцами и кривыми обломанными ногтями.

Помотал головой, фыркнул, словно лошадь, – видение пропало. Под череп снова ударили кузнечным молотом, так что лицо невольно перекосило. Зато вспомнил девицу.

– Принеси-ка квасу клюковного, Дарья! – с трудом прохрипел Смолянинов. – И позови Охрима. Где шляется этот лентяй?!

Девица радостно пискнула и опрометью кинулась вон из комнаты. Смолянинов сел на кровати и зарычал – голова буквально раскалывалась от боли. Порфирий Ананьевич медленно встал и, шатаясь, подошёл к окну. Он стоял в большой комнате – светлице, на втором этаже собственного дома и смотрел во двор. А там творилось нечто невообразимое и мерзопакостное.

Посреди двора был вкопан высокий столб. «Листвень, только ошкуренный!» – пронеслась отстранённая мысль. Столб снизу до высоты человеческого роста весь был изрисован и исписан какими-то странными рисунками и знаками, а со стороны ворот, что виднелись слева, на столбе была прибита маска – злобная старуха с раскрытым ртом, из которого вырывались семь языков пламени. Столб стоял в центре большого семиугольника, по вершинам которого были расставлены плоские глиняные чаши со светло-жёлтой жидкостью. Восьмая чаша, тоже полная, стояла у подножия столба, прямо под ликом идола. А ещё во дворе был человек – невысокий, кряжистый, в типичной одежде лесных остяков, только разукрашенной бисером и расшитой непонятными узорами. На плечах человека лежала огромная волчья шкура, а череп животного – на его голове, перехваченной через лоб пёстрой лентой с металлическими подвесками возле ушей. В руках остяк держал шаманский бубен и било из кости какого-то животного. Кам – а это был именно он! – в развалку прогуливался вокруг тотема, нетерпеливо поглядывая то на крыльцо, то на окна дома.

И тут Смолянинов всё вспомнил…

* * *

Минул почти год с того страшного дня в канун Рождества Иоанна Предтечи, когда невероятная гроза сожгла, а потом и затопила его усадьбу. В огне и воде погибли несколько человек из гостей – оба брата Смолянинова с жёнами, кто-то из слуг, и самое ужасное – его любимая жена, Матрёна Авдотьевна…

А всё из-за этого дикаря, проклятого шамана Унху! Это он накликал беду!.. Это он поджёг старый кедр и повалил его на дом!.. Будь он проклят!..

«А ведь не он начал этот кошмар», – пришла вдруг мысль. Конечно!.. Единственный сын, Захарушка, что едва не сгинул в тайге, которого кам Унху выходил, украл у шамана священное огниво как сувенир, на память. Эх!.. Знать бы Порфирию Ананьевичу тогда всю правду, может, и живы были бы многие, если не все!..

И ведь получилось ещё хуже. Увёз Захар проклятое огниво в Сибирск, подарил его старшему брату Смолянинова, своему дяде Валерьяну. Конечно, Валерьян Ананьевич – учёный человек, коллекционер древностей. Почему бы и не подарить?.. Кто ж знал, что всё так обернётся?..

Сын вернулся с ярмарки, увидал пожарище, да ещё шёл потом за гробом любимой матушки – едва рассудка не лишился. Даже повеситься надумал, дурачок!.. Отец насилу отговорил от такой глупости. И решил тогда Захар исправить свою смертельную ошибку, поехал в далёкий Санкт-Петербург, в императорскую академию, где дядя Валерьян состоял в должности профессора истории и философии.

Уж не ведал Порфирий Ананьевич, что именно рассказал дяде Захар, а только на следующее лето они вернулись в Усть-Манск оба, аккурат в канун годовщины смерти Матрёны Авдотьевны. Брат привёз с собой помимо прочих вещей большой сундук, и на все вопросы, что в нём, только загадочно улыбался.

Вечером, вернувшись из церкви, Валерьян завёл Порфирия Ананьевича в кабинет, запер дверь и начал без обиняков:

– Я знаю всю подноготную твоей истории, Порфирий и потому придумал план, как избавиться от проклятия этого шамана.

– Ты что, Валерьян, веришь в древних духов и прочая?! – изумился купец. – Я-то думал, ты учёный человек, объяснишь как-нибудь по-своему, по-научному…

– Врага лучше всего побеждать его же оружием, – возразил брат. – Погоди, не перебивай! Выслушай сначала… Я предлагаю заманить этого Унху, якобы на новое капище и там схватить – с помощью полиции, разумеется. Когда мы отберём всего его амулеты, он разуверится в собственных силах и не станет сопротивляться. Отдадим его под суд за поджог и убийство – и пойдёт он у нас на каторгу, как обычный преступник!..

Порфирий