Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

– Не надо, братец! Не отдавай!.. Плохо всем будет!..

– Перестань, Валерьян! Не боись!.. Я сейчас всё устрою. И живы все останутся, и я с Матрёной встречусь наконец…

Он высвободился и пошёл дальше, во двор – рослый, могучий, как медведь, непреклонный, каким был всегда.

Страшный смысл его слов дошёл до Валерьяна, лишь когда Порфирий Ананьевич приблизился к шаману и протянул ему раритет. Унху осклабился, взял кисет, распустил шнурок и извлёк оттуда искусно отлитую из металла заячью лапу и потёртый брусок кремня. «Нэй-вээхта – настоящее священное огниво! – понял Валерьян и растерялся. – Тогда что же лежит в моём сундуке?..» Он осознал наконец, зачем Порфирий Ананьевич так тщательно осматривал накануне раритеты в его сундуке. «Подменил, паршивец! Обманул всех!..»

Но он уже ничего не успевал предпринять, и только со всё большей тревогой наблюдал за действиями брата и Унху.

А шаман сунул предметы в поясную сумку, взял бубен и било и пошёл вокруг тотема, выбивая ритм, приплясывая и завывая всё громче и громче на своём языке. Порфирий Ананьевич безучастно стоял перед столбом, наблюдая за камланием. Слуги и дворовые толпились под балконом, у пристроек, не решаясь выйти на двор. Валерьян вместе с Захаром оставались на высоком крыльце и следили за танцем шамана, затаив дыхание. Захар то и дело бросал взгляды за ворота – там, далеко внизу, под яром уже мелькали огни и медленно – слишком медленно! – приближались. Он показал на них дяде. Валерьян обрадовался было – едут власти-то! – но тут же печально покачал головой и прошептал одними губами:

– Поздно!.. Не успеют!..

Унху тем временем обошёл площадку в танце семь раз, затем бросил бубен и било, достал огниво и, не прекращая заунывное пение, попеременно останавливаясь возле каждой из чаш по углам, зажёг их одну за другой. Затем снова подобрал бубен, ещё раз с пляской обошёл горящий круг, вернулся к тотему, внезапно выкрикнул совсем длинную фразу, отшвырнул бубен и било и выхватил «лапу» и кремень.

Тогда Порфирий Ананьевич вдруг подхватил восьмую чашу и опрокинул тяжёлую маслянистую жидкость себе на голову и плечи. Валерьян и Захар одновременно поняли, что сейчас произойдёт. Захар рванулся было с крыльца, но дядя удержал его с невероятной силой, несмотря на свой субтильный вид, и не дал племяннику совершить непоправимое.

Унху поднял перед собой «заячью лапу», ударил по ней кремнем, и длинная яркая искра вонзилась в пропитанную нефтью грудь Смолянинова-старшего. Нефть занялась медленно, словно с неохотой, и вдруг вспыхнула вся разом, от ног до головы своей жертвы. Вот тогда купец и сделал то, чего от него не ожидал никто, даже великий кам.

Порфирий Ананьевич заревел, словно раненый медведь, шагнул вперёд и, крепко зажав Унху в объятиях, прижал обоих к тотемному столбу. Смолистое дерево занялось моментально. И спустя мгновения общий страшный костёр уже пылал вовсю.

Шаман забился в медвежьей хватке купца и тоже закричал – дико и яростно.

Последнее, что заметил испугавшийся донельзя Валерьян Ананьевич, это мелькнувшее на долю секунды искажённое злобой женское лицо на фоне огненного буйства…

* * *

А где-то далеко в тайге, на берегу быстрой речки, в стойбище лесных хантов вздрогнула молодая дочь шамана Айлат. Она вскочила на ноги и, как была полураздетой для кормления, с ребёнком на руках, выбежала из чума и закричала на весь лес – отчаянно и обречённо…

Глава 11

20 июня 2022 года, Усть-Манск

Понедельник и так считается в народе тяжёлым днём, но вдвойне – когда накануне отдохнуть не довелось. Вот такое начало рабочей недели выпало и майору Рокотову. Воскресное происшествие в краеведческом музее, безуспешные поиски Боровикова и его подручной шаманки и в довершение – долгий и неприятный для обоих разговор с женой. Ирина неожиданно позвонила поздно вечером и в необычно холодных выражениях, совершенно ей не свойственных, сообщила, что прямо из отпуска поедет не домой в Усть-Манск, а на родину, к родителям, в Красноярск. На вопрос же Андрея, чем вызвано такое решение, Ирина объявила, что должна хорошенько обдумать их дальнейшее совместное житьё-бытьё в спокойной и привычной с детства обстановке. А где же ещё найти такое место? Конечно, в родном гнезде.

Реакция Рокотова на этот разговор оказалась предсказуемой: майор сходил в ближайший супермаркет, купил бутылку коньяка и выпил почти всю – впервые за много лет! Алкоголь вырубил его, но и облегчения не принёс. Всю ночь Андрею снились кошмары – тягучие, сменяющие друг друга и отпустившие измученного Рокотова лишь под утро. Поспать ему нормально удалось буквально пару часов. И когда заверещал на столе будильник, майор едва не расстрелял его из табельного «грача».

Проклиная коньяк и собственную мягкотелость, Андрей проглотил две таблетки «Пенталгина», сварил двойной эспрессо на новенькой кофемашине и залез на целых десять минут под душ, нещадно хлеща себя контрастными струями. Наконец, спустя полчаса он почувствовал, что снова может нормально двигаться и соображать. И в этот момент запел мобильник.

Рокотов глянул на часы – без четверти восемь. Звонил Соболев.

– Слушай, Андрюха, – вместо привычного приветствия сказал он. – Есть срочный разговор. До начала рабочего дня.

– А почему бы и не на работе? Подъезжай в управление, и поговорим.

– Разговор необычный. А мне бы не хотелось, чтобы ты ругался при подчинённых.

–Лады,– подумав, согласился Рокотов.– Напротив управления есть чайная – «Чайхана „Ташкент“» называется. Там встретимся.

* * *

Когда Андрей вошёл в прохладный и полупустой в это время зал чайной, Соболев уже ждал его за столиком у панорамного окна слева от входа. Рокотов давно подметил, что друг детства всегда, если есть выбор, садится слева от входа в заведение. Иррациональность такого поступка оставалась загадкой для майора, и для себя он подобрал только одно более-менее логичное объяснение: Вадим был левшой.

На столике уже стояли большие пиалы с душистым травяным чаем, плошка с курагой и тарелочки с пахлавой – излюбленным лакомством узбеков, песочным печеньем с дроблёными грецкими орехами и мёдом.

Друзья обменялись рукопожатием, и Соболев тут же начал без обиняков:

– Андрей, твоя затея с арестом Боровикова и шаманки во время проведения обряда – это авантюра.

– Ну, что ты сразу о грустном? – поморщился Рокотов, взял пиалу и осторожно сделал первый глоток: вкуснотища! – Во-первых, план операции ещё не утверждён, а во-вторых, что ты можешь предложить взамен?

– Нужно помешать самому обряду…

– Так мы это и сделаем!

– Нет. Не получится. Боровиков стал слишком силён, а с шаманкой вообще не стоит никому связываться.