Франкизм в Испании. Истребление несогласных - Пол Престон

class="p1">Руководство FNTT оказалось между двух огней. Сабальса и его товарищи полностью осознавали все опасности, но они находились под сильнейшим давлением голодных рядовых членов профсоюза, доведенных до крайности постоянными провокациями со стороны касиков и Гражданской гвардии. Например, в Фуэнте-дель-Маэстре в Бадахосе члены профсоюза, возвращавшиеся с празднования Первого мая, пели «Интернационал» и выкрикивали революционные лозунги. Когда в дома богатых землевладельцев начали бросать камни, гвардейцы открыли огонь, убив 4 рабочих и ранив еще нескольких. Еще 40 человек посадили в тюрьму[279]. В провинции Толедо членам FNTT было практически невозможно найти работу. Тем, кому все же удавалось устроиться, приходилось мириться с самыми ужасными условиями. Соглашение о зарплате и условиях труда устанавливало оплату в размере 4,5 песеты за восьмичасовой рабочий день. На деле хозяева платили 2,5 песеты за работу от рассвета до заката. В некоторых районах Саламанки зарплата составляла 75 сентимо[280].

Отчаяние голодных рабочих перед лицом, как они считали, бессердечного высокомерия хозяев вылилось в незначительные акты вандализма. Швыряние камней в клубы местных землевладельцев (casinos, казино) в нескольких деревнях свидетельствовало о бессильном разочаровании. Не было ничего удивительного в том, что руководство FNTT заявило UGT, что не может больше сопротивляться требованиям действий со стороны рядовых членов и не может просто бросить их в условиях нищенской зарплаты, политического преследования и изоляции. Как заявила El Obrero de la Tierra, «вся Испания превращается в Касас-Вьехас». 28 апреля FNTT обратилась к министру труда с просьбой исправить ситуацию, просто обеспечив соблюдение существовавших законов. Когда ничего не изменилось, 12 мая национальный комитет FNTT принял решение устроить забастовку с 5 июня. Объявление о ней было сделано в строгом соответствии с законом, с уведомлением за десять дней. В манифесте отмечалось, что «эта крайняя мера» стала результатом целого ряда бесполезных переговоров, направленных на то, чтобы убедить причастные министерства применить сохранившееся социальное законодательство. Сотни обращений с просьбой выплачивать за сбор урожая заработную плату уровня предыдущего года не были услышаны в Министерстве труда. По всей Испании условия труда, согласованные смешанными судами, попросту игнорировались, а протесты подавлялись Гражданской гвардией[281].

Подготовка забастовки была законной и открытой, а ее десять целей едва ли можно было назвать революционными. Две основные задачи заключались в следующем: добиться улучшения жестоких условий, в которых жили сельские рабочие, и защитить членов профсоюза от упрямых попыток работодателей уничтожить сельские профсоюзы. FNTT заявляла о десяти требованиях: (1) применения принятых трудовых соглашений; (2) строгой ротации рабочих мест независимо от политической принадлежности; (3) ограничения использования техники и сторонней рабочей силы с целью обеспечения сорока дней работы для рабочих каждой провинции; (4) принятия немедленных мер против безработицы; (5) временного использования земли, подлежавшей экспроприации Институтом аграрной реформы, техническим органом, ответственным за реализацию законопроекта об аграрной реформе 1932 года, с целью аренды для безработных; (6) применения закона о коллективной аренде; (7) признания права рабочих, в рамках закона об обязательной обработке земли, на обработку заброшенных земель; (8) расселения до осени тех крестьян, для которых у Института аграрной реформы имелись свободные земли; (9) создания кредитного фонда для помощи коллективным арендаторам; и (10) возвращения общих земель, приватизированных в XIX веке в результате юридических махинаций. Лидер FNTT Рикардо Сабальса надеялся, что угрозы забастовок окажется достаточно, чтобы заставить правительство сделать хоть что-то для исправления ситуации с массовым голодом в сельской местности на юге страны. Конечно, перспектива забастовки вынудила министра труда сделать символические жесты, призвав смешанные суды подготовить рабочие контракты, а правительственных уполномоченных по вопросам труда – сообщать о нарушениях закона со стороны работодателей. Также были начаты переговоры с представителями FNTT[282].

Однако Саласар Алонсо был полон решимости не упустить свой шанс нанести смертельный удар по крупнейшей секции UGT. На встречах с главой Гражданской гвардии генералом Сесилио Бедиа и генеральным директором службы безопасности капитаном Вальдивией он приступил к разработке конкретных планов по подавлению забастовок[283]. В итоге, как раз когда надежды Сабальсы на компромисс между FNTT и министрами сельского хозяйства и труда начали сбываться, Саласар Алонсо издал декрет, который криминализировал действия FNTT путем объявления сбора урожая национальной государственной службой, а забастовок – «революционным конфликтом». Все собрания, демонстрации и пропаганда, связанные с забастовками, объявлись незаконными.

В прессе ввели суровую цензуру. El Obrero de la Tierra была закрыта и возобновила свою работу только в 1936 году. В ходе парламентских дебатов по поводу жесткой линии Саласара Алонсо голоса CEDA, а также радикалов и монархистов обеспечили министру внутренних дел большинство. Тем не менее вопросы, поднятые в ходе дебатов, ярко высветили проблемы, стоявшие на кону.

Хосе Прат Гарсия, депутат PSOE от Альбасете, в своей аргументированной речи в кортесах указал на антиконституционность мер Саласара Алонсо. Он напомнил о том, что при объявлении забастовки FNTT следовала надлежащей правовой процедуре. Применения действовавшего законодательства было бы достаточно для урегулирования конфликта, утверждал Прат, но Саласар Алонсо отказался от мирного решения и прибег к репрессиям. Министр агрессивно ответил, что, поскольку FNTT ставила своей целью принуждение правительства к принятию мер, забастовка носила подрывной характер. На его ложное заявление о том, что правительство предпринимало шаги против хозяев, устанавливавших нищенскую заработную плату, Хосе Прат ответил, что он, напротив, сорвал все попытки примирения, отменив переговоры между FNTT и министрами труда и сельского хозяйства. В завершение Прат подчеркнул: забастовка была направлена исключительно на защиту сельских рабочих и прекращение ситуаций, подобных той, что сложилась в Гуадиксе (Гранада), где рабочим приходилось питаться травой. Хосе Антонио Трабаль Санс, представитель Левых республиканцев Каталонии[284], заявил, что Саласар Алонсо, похоже, рассматривал желания плутократии и национальные интересы как одно и то же. Каэтано Боливар, депутат-коммунист от Малаги, сказал, что провокация правительства закрывала двери законности и толкала рабочих на революцию. Когда Боливар упомянул о голоде рабочих, один из правых депутатов выкрикнул, что он и остальные представители большинства тоже были голодны, и дебаты закончились[285].

Как показали его первые приготовления, сделанные вместе с Бедиа и Вальдивией, примирение не являлось приоритетом для Саласара Алонсо. Его меры были быстрыми и безжалостными и имели своей целью ослабить левых в преддверии конфликта. Лидеров рабочих арестовали еще до начала забастовки. Других либеральных и левых деятелей в сельских районах задерживали в массовым порядке. 31 мая по сфабрикованному обвинению был арестован Хосе Гонсалес Барреро, недавно отстраненный от должности мэр Сафры. Также арестовали мэров Оливенсы и Льерены, расположенных в Бадахосе, как и многочисленных профсоюзных деятелей, школьных учителей и юристов, причем некоторые из них подвергались