Франкизм в Испании. Истребление несогласных - Пол Престон

В результате последовавшей за этим схватки был убит молодой фалангист. Не дожидаясь разрешения от Хосе Антонио, Ансальдо реквизировал автомобиль Альфонсо Мерри дель Валя и отправился нанести ответный удар. Открыв огонь по другим молодым социалистам, возвращавшимся в Мадрид, они убили Хуаниту Рико и тяжело ранили еще двоих[295]. Маргарита Нелькен обвинила Саласара Алонсо в сокрытии убийства Хуаниты Рико и еще 1 социалиста, зная, что их совершили фалангистские террористические отряды[296]. В течение всего лета Ансальдо планировал взорвать штаб-квартиру социалистов в Мадриде. Для этой цели было похищено 50 килограммов динамита и прорыт туннель из канализации в подвал Casa del Pueblo. Люди Ансальдо убили одного из членов своего отряда, которого подозревали в работе на полицию. 10 июля, еще до того, как взрывное устройство было готово, полиция обнаружила в штаб-квартире Фаланги большое количество оружия, боеприпасов, динамита и бомб. 80 боевиков, в основном членов JONS и людей Ансальдо, задержали, но только на три недели[297]. Хотя Хосе Антонио официально исключил Ансальдо из партии в июле, его боевые отряды по-прежнему проводили репрессии против левых с той же частотой и результативностью. Фактически Ансальдо продолжал работать с ними.

Хиль Роблес и Саласар Алонсо считали авантюризм Фаланги бесполезным. Пустая угроза революцией со стороны социалистов играла им на руку. Их готовность воспользоваться этой риторикой для изменения баланса сил в пользу правых была жестоким образом продемонстрирована во время забастовок печатников и сельскохозяйственных рабочих. Хиль Роблес знал, что руководство социалистического движения, в котором преобладали последователи Ларго Кабальеро, связывало свои угрозы революцией конкретно с вхождением CEDA в кабинет министров. Он также знал, что благодаря Саласару Алонсо левые были не в состоянии добиться успеха в революционной попытке. Постоянная работа полиции в течение лета сорвала значительную часть нескоординированных приготовлений, сделанных революционным комитетом, и конфисковала бóльшую часть оружия, которое левым удалось приобрести. Позднее Хиль Роблес признался, что стремился войти в правительство скорее из-за, чем вопреки возможной реакции социалистов: «Рано или поздно нам бы пришлось столкнуться с революционным переворотом. Всегда предпочтительнее встретить его с позиции силы, пока враг не подготовился лучше»[298].

Одним из элементов стратегии Хиля Роблеса в конце лета 1934 года было расширение ополчения Juventud de Acción Popular под лозунгом «гражданской мобилизации». По сути, с учетом ожидавшихся революционных событий, ее целью являлась борьба с забастовками и обеспечение работы основных общественных служб[299]. Для организации «гражданской мобилизации» и подготовки военизированных подразделений он выбрал Лисардо Доваля, офицера Гражданской гвардии, уволенного со службы за участие в попытке переворота Санхурхо в августе 1932 года[300].

Летом 1934 года политическая напряженность усилилась из-за конфликта вокруг Каталонии, чем Хиль Роблес умело воспользовался, чтобы спровоцировать левых. Правые были глубоко возмущены тем, что в 1932 году Республика предоставила Каталонии региональную автономию. В результате Трибунал конституционных гарантий 8 июня отменил постановление каталонского парламента о продлении срока аренды для мелких землевладельцев. Это обрадовало крупных землевладельцев Каталонии и других регионов. Представляя парламенту закон в неизменном виде 12 июня, президент Женералитета (регионального правительства Каталонии) Луис Компанис назвал решение Трибунала очередной централистской попыткой «лакеев монархии и монархо-фашистских орд» ограничить автономию региона[301].

Саласар Алонсо выступил против тех членов кабинета, которые склонялись к компромиссному решению. Левые республиканцы и многие социалисты рассматривали Каталонию как последний оставшийся форпост «подлинной» Республики. Анти-каталонские заявления, звучавшие из уст представителей CEDA, не оставляли сомнений в том, что автономия Каталонии окажется под угрозой, если CEDA войдет в правительство. На собрании, организованном каталонской федерацией землевладельцев в Мадриде 8 сентября, Хиль Роблес выступил с провокационной речью. На этом собрании, как и на других, проводившихся аграрными финансистами CEDA, говорилось об ограничении прав профсоюзов, укреплении сил власти и, в частности, подавлении «мятежа» Женералитета[302].

На следующий день Juventud de Acción Popular провела митинг в фашистском стиле в Ковадонге в Астурии, то есть на месте битвы 722 года, которая считается отправной точкой долгой кампании по отвоеванию Испании у мавров. Выбор места был символическим: он связывал правое движение с ценностями традиционной Испании и отождествлял рабочий класс с мавританскими захватчиками. Местные социалисты объявили всеобщую забастовку и попытались перекрыть дороги в Ковадонгу, но Гражданская гвардия обеспечила проведение митинга в соответствии с планом. Лидер астурийского отделения Acción Popular, военный офицер в отставке Хосе Мария Фернандес Ладреда, упомянул Реконкисту, представляя Хиля Роблеса, который воинственно говорил о необходимости подавить «сепаратистское восстание» каталонцев и баскских националистов[303]. Хитрый Хиль Роблес прекрасно понимал, что подобные высказывания, ставившие под угрозу ключевые достижения республиканско-социалистической коалиции 1931–1933 годов, укрепят левых в их решимости не допустить прихода CEDA к власти.

Саласар Алонсо, как и Хиль Роблес, также понимал, что вхождение CEDA в правительство – это тот детонатор, который запустит революционные действия социалистов и оправдает нанесение по ним решительного удара. На крайне конфликтном заседании кабинета министров 11 сентября Саласар Алонсо предложил ввести военное положение именно для того, чтобы спровоцировать преждевременное начало революционной забастовки. И премьер-министр Рикардо Сампер, и министр сельского хозяйства Сирило дель Рио Родригес выразили протест против такого безответственного цинизма. Военный министр Диего Идальго призвал к отставке Саласара Алонсо.

Позже вечером Саласар Алонсо снова написал своей возлюбленной Ампаро письмо, в котором рассказал о произошедшем. Он объяснил, что, по его мнению, CEDA должна присоединиться к правительству и что его цель – спровоцировать реакцию левых именно для того, чтобы разгромить их.

Я объяснил план революционеров. Я рассмотрел каталонский вопрос, объективно и честно указав на все обстоятельства, возможности и последствия наших решений… Ситуация серьезная. Я не мог допустить необдуманных или недостаточно подготовленных действий. Мне нужно было проанализировать, чтó необходимо для оправдания объявления военного положения…

Правительство, против которого выступают революционные левые, не имеет поддержки парламентской группы [CEDA], на чьи голоса оно опирается…

Имело ли это правительство полномочия спровоцировать окончательное революционное движение?[304]

Также он писал о своей роли следующее: «Проблема заключалась не в чем ином, как в организации контрреволюционного наступления для того, чтобы начать работу решительного правительства и покончить со злом». Он стремился не просто подавить непосредственную революционную попытку, но и сделать так, чтобы левые больше не поднялись[305].

Вскоре после этого Хиль Роблес признался, что был в курсе провокационных намерений Саласара Алонсо и на самом деле разделял их. Он знал: социалисты намерены жестко отреагировать на попытку установления режима, подобного режиму Дольфуса. Он также прекрасно понимал, что шансы на успех революции были