Франкизм в Испании. Истребление несогласных - Пол Престон

В других районах Испании в октябре 1934 года происходили лишь единичные столкновения. Однако в Альбасете, Вильярробледо и Тарасона-де-ла-Манча были жертвы во время штурма мэрий и других общественных зданий. В Вильярробледо убили 4 человек, когда Гражданская гвардия (которая не понесла потерь) восстанавливала порядок. Ранее летом гражданский губернатор Альбасете, радикал Хосе Апарисио Альбиньяна, сместил в Тарасоне мэра-социалиста. Теперь же его сменщика, придерживавшегося правых взглядов, тяжело ранили в бою. Апарисио Альбиньяна отреагировал на ситуацию, отправив в подкрепление отряд Гражданской гвардии. Во время обороны ратуши погиб 1 гвардеец и несколько муниципальных полицейских. Остальные районы провинции практически не пострадали от революционного движения[338].

В провинции Сарагоса призыв к всеобщей забастовке был проигнорирован CNT и, следовательно, провалился. Тем не менее кровавые столкновения произошли в Мальене, Эхеа-де-лос-Кабальерос, Таусте и Ункастильо в районе, известном как Лас-Синко-Вильяс, одном из частей Арагона, где в республиканские годы социальный конфликт характеризовался крайней ожесточенностью. Это был район, занимавшийся производством зерновых культур, с огромными земелевладениями, где нескольким хозяевам принадлежало много участков, а местные поденщики зависели от доступа к общим землям, которые были приватизированы в XIX веке с помощью юридических уловок. Ожесточенность избирательных кампаний в ноябре 1933 года и июньская забастовка во время сбора урожая способствовали усилению классовой ненависти в этом районе, что нашло свое отражение в столкновениях 5 и 6 октября[339]. В Мальене были убиты 1 гвардеец и 1 житель деревни, а 1 человека ранили. В Эхеа были ранены гвардеец и житель деревни. В Таусте революционный комитет захватил деревню и напал на казарму Гражданской гвардии. Революционеров разгромил армейский полк, который открыл по ним огонь из пулеметов и артиллерийского орудия. 6 жителей деревни были убиты[340].

Самые жестокие события в Синко-Вильяс произошли в Ункастильо, изолированной деревне с населением всего в 3000 человек. Ранним утром в пятницу 5 октября из отделения UGT в Сарагосе с инструкциями по проведению всеобщей революционной забастовки прибыли эмиссары. Мягкий мэр-социалист Ункастильо Антонио Плано Аснарес сказал им, что это будет безумием. Он вообще не был революционером; скорее необычайно культурным человеком, умевшим ориентироваться в сложных бюрократических механизмах аграрной реформы. Местные землевладельцы ненавидели Плано Аснареса за то, что ему удалось ввести справедливое разделение труда, создать приемлемые условия для рабочих, вернуть некоторые общие земли, отнятые у деревни в результате крючкотворства в прошлом веке, и улучшить местную школу. Однако теперь, вопреки его советам, призывы людей из Сарагосы с энтузиазмом подхватили местные рабочие, многие из которых не имели работы и не могли прокормить свои семьи.

В 6:00, когда забастовщики потребовали сдать казармы Гражданской гвардии, расположенной в деревне, командир, сержант Викторино Киньонес, отказался. Плано сам поговорил с Киньонесом, и тот сказал, что его люди верны Республике, но сдаваться не собираются. Их разговор был душевным, и Плано, хотя и без особой надежды на успех, попытался переубедить рабочих. На деле, когда он выходил из казармы, забастовщики, окружившие здание, открыли огонь, и в последовавшей перестрелке 2 из 7 гвардейцев были убиты, сержант Киньонес и его сослуживец – тяжело ранены, а еще 1 человека ослепили. Двое оставшихся гвардейцев сражались до прибытия подкрепления. Антонио Плано вышел из своего дома с белым флагом и попытался заговорить с ними, но, когда они начали стрелять, он скрылся в окрестностях. В ходе боев на дом Антонио Молы, одного из самых влиятельных землевладельцев, совершили нападение после того, как он отказался передать оружие кое-кому из бастующих. В последовавшей стычке ранили его племянницу, а сам Мола застрелил одного из нападавших, который сжег его гараж и уничтожил машину. Остальные пытались сжечь его, когда прибыла Гражданская гвардия и отогнала их. Один из многих раненых забастовщиков умер 8 октября[341].

По всей Испании потери Гражданской гвардии в ходе подавления восстания в октябре 1934 года составили 111 убитых и 182 раненых, причем большинство из них пришлось на Астурию[342]. Память об этом наложит отпечаток на роль Гражданской гвардии в Гражданской войне. В более краткосрочной перспективе это серьезно повлияло на то, как были наказаны революционеры. После капитуляции астурийских шахтеров дальнейшими репрессиями руководил Лисардо Доваль Браво, сорокачетырехлетний майор Гражданской гвардии, который имел репутацию человека, крайне враждебно настроенного по отношению к левым в Астурии. Более того, в кругах гвардейцев он считался экспертом по подрывной деятельности астурийских левых. С 1917 по 1922 год Доваль служил в Овьедо, а с 1926 по 1931 год, дослужившись до звания капитана, командовал гарнизоном Хихона. Благодаря своей жестокости при подавлении забастовок и беспорядков он заработал дурную славу. 15 декабря 1930 года, во время неудавшейся всеобщей забастовки, целью которой являлось свержение диктатуры генерала Беренгера, Доваль стал участником кровавого инцидента в Хихоне. Забастовщики попытались снять со стены иезуитской церкви мемориальную доску в честь диктатора генерала Мигеля Примо де Риверы. Иезуиты открыли огонь по демонстрантам, убив 1 рабочего. Еще 1 человек получил ранение. В ответ толпа подожгла церковь, и была вызвана Гражданская гвардия. Доваль возглавил кавалерийскую атаку на рабочих. После этого он санкционировал жестокие избиения забастовщиков, стремясь определить зачинщиков. В апреле 1931 года он планировал отразить нападение рабочих на его казармы с помощью пулеметов. Хорошо знавший его человек, консервативный республиканец Антонио Оливерос, редактор хихонской газеты El Noroeste, писал: «По моему мнению, Доваль – человек исключительных талантов на службе государству. Смелый до безответственности, он со своим представлением о долге доходит до худших перегибов, и этим объясняются его частые издевательства над подозреваемыми, когда он пытается получить доказательства вины»[343].

Впоследствии Доваль участвовал в сорвавшемся перевороте Санхурхо в Севилье в августе 1932 года. Хотя его и отстранили за это, он воспользовался амнистией для заговорщиков, объявленной 24 апреля 1934 года. До 19 сентября того же года, когда его направили в Тетуан, он был прикомандирован для подготовки ополченцев JAP. 1 ноября Доваля назначили «специальным уполномоченным Военного министерства по вопросам общественного порядка в провинциях Астурия и Леон». Это назначение было произведено Диего Идальго по особой рекомендации Франко, который прекрасно знал о методах Доваля и его репутации мучителя. Они познакомились в детстве в Эль-Ферроле, а затем пересеклись в Пехотной академии в Толедо и в Астурии в 1917 году[344]. С помощью разрешения, подписанного самим Идальго, Доваль получил карт-бланш на обход любых судебных, бюрократических и военных препятствий для своих действий в Астурии. Его слава борца с левыми сделала его чрезвычайно популярным среди представителей высшего и среднего классов этого региона.

Как Франко