Очень странные каникулы - Алла Литоренко

– У вас «беззеркалка»? – не отставал Егор. – Позвольте, на минуточку? Я такие камеры только в интернете видел. Ух, сколько кнопок! Мощная, наверное?

– Мне подходит, – Василий насторожённо наблюдал за тем, как ребята изучают фотоаппарат. – Только, пожалуйста, не нажимайте там ничего! У меня выбраны определённые настройки.

– Разумеется, – не подняв головы, заверил Егор.

Саша, не разбиравшаяся в технике, переключила внимание на владельца камеры.

– Скажите, Василий, вы где-то учились на фотографа?

– Я самоучка, – признался молодой человек. – Подсмотрел несколько приёмов в интернете. Опыт приходит с годами, а я фотографирую уже… лет восемь.

– Как это интересно! Мечтаю побывать на вашей выставке! Дадите потом приглашение?

– Хм, конечно. Но что же ваш папа? Не соизволит ли позировать? – поспешил перевести тему Василий.

– К сожалению, вы с ним немного разминулись, – вздохнула Саша. – Они с мамой отправились на речку загорать и купаться.

– Какая досада, – казалось, фотограф ничуть не расстроен. – Тогда зайду в другой раз.

Василий протянул руку к камере, но Егор даже не шелохнулся. Саша заметила, как сосредоточенно он рассматривает снимки на экране, и решила ещё немного потянуть время.

– Вам уже сообщили, что в деревне творятся… сверхъестественные вещи? – Саша заслонила собой Егора и заглянула гостю в глаза.

– Вы имеете в виду рассказы стариков о духах, которые бродят по ночам? – Василий фыркнул. – Баба Катя что-то такое говорила, но я не придал значения. А вы верите в нечистую силу?

– Я? – Саша повела плечом. – Не особо. Просто иногда случаются вещи, которые сложно объяснить, руководствуясь одной лишь логикой.

– И тогда непросвещённые жители российских глубинок всё списывают на происки духов, – рассмеялся Василий. – У страха, как говорится, глаза велики.

– Всему можно найти рациональное объяснение. Если знать, где искать, – Егор показался из-за спины подруги. – Держите камеру. Вещь – огонь!

– Рад, что вы оценили по достоинству, – с явным облегчением молодой человек повесил на шею фотоаппарат. – Ну, до скорой встречи!

Уже у калитки его окликнула Саша:

– Постарайтесь всё же не гулять ночью по деревне. И скажите бабе Кате, чтобы запирала дверь, когда стемнеет. Нас вчера ограбили. Я видела человека, кравшегося по двору.

Василий замер, потом медленно оглянулся. Лицо его выражало неприкрытое беспокойство.

– Вот это новость! В полицию обращались?

– Полицейских здесь зовут в последнюю очередь, – буркнул Егор. – Сами разберёмся.

– Ну-у, как знаете, – Василий сглотнул. – И спасибо за совет! Буду иметь в виду.

Подождав, пока за визитёром захлопнется калитка, Егор обратился к Саше:

– Я был прав. Этот Василий не тот, за кого себя выдаёт.

– Почему?!

– Пока вы болтали, я изучал его фотоаппарат. Покопался в настройках. Он снимает в автоматическом режиме. Профессиональные фотографы могли бы поднять его на смех. Да и сами фотографии оставляют желать лучшего. Горизонт завален, кадры пересвечены, ни намёка на композицию. Фотки явно плохи, видно руку новичка. И ещё… знаешь, какой дом Василий снимает чаще всего?

Саша помотала головой.

– Заброшенный дом на краю леса.

– Василий ходит к проклятому дому?

– Да. Похоже, он за ним наблюдает.

Глава 39

В комнате, пропахшей сыростью, сушёными грибами и чабрецом, стоял полумрак. За окнами светило полуденное солнце, но лежавший на кровати человек не любил открывать ставни.

В доме было тихо. По углам скреблись мыши. Очнувшись от тревожного сна, человек обвёл комнату осоловелым взглядом. Ему снились кошмары.

– Эй, кто-нибудь! – позвал мужчина, приподнимаясь на локте. – Дайте воды!

Подождав с минуту, он понял, что в доме пусто.

– Вот и славно. Вот и хорошо, – человек откинулся на подушку и прикрыл воспалённые глаза. – Люблю быть один, никто не отвлекает от мыслей. А поразмышлять есть о чём. Всё вышло отлично, лучше не придумаешь. Только отчего мне так муторно на душе, так неспокойно? Ноет, ноет в груди. Не иначе как совесть гложет. Что ж ты, милая, столько лет спала? Будь ты понастойчивей, иначе бы и жизнь сложилась. Но теперь нечего жалеть, обратного пути нет. Доживаю как умею. Не за себя душа болит, за него. Пропадёт ведь, бестолковый. Тщеславие своё тешит, с огнём играет. Глупый! Сколько раз твердил – уедем! Заживём на новом месте по-людски. Не слушает. О-ох, чую беду…

Дверь тихонько скрипнула. Человек притворился спящим.

В комнате кто-то появился. Но сколько хозяин ни прислушивался, он не уловил ни звука приближавшихся шагов, ни дыхания.

– Кто здесь?

Свесившись с кровати, мужчина увидел на полу крупного чёрного кота. Животное сидело у распахнутой настежь двери и не сводило с него внимательных жёлтых глаз.

– А-а-а, это ты! Зачем пожаловал?

Кот продолжал гипнотизировать взглядом человека. Казалось, он знает всё и сейчас заговорит.

– Ну, чего уставился? Хочешь, чтобы я покаялся? Как же, жди! Мне, может, осталось всего ничего – последнее лето. Так дай умереть спокойно. Не язви душу!

Кот не шелохнулся и глаз не отвёл.

– Вот подлец! – разозлился хозяин. – Не смей сюда лазать! И мучить меня не вздумай! Нет у тебя власти надо мной, я сам себе хозяин и судья.

Выплюнув эти колючие слова, человек схватил подушку и швырнул её в кота. Тот едва успел увернуться.

– Прочь, прочь отсюда! – неслось вслед улепётывавшему зверю. – Бес с хвостом! Да хозяину своему передай, Родьке то есть, чтоб в покое меня оставил. Каждую ночь его во снах вижу. Сил больше нет…

* * *

Взъерошенный Уголёк бежал без передышки до самого дома бабы Кати. На крыльце кот истошно заголосил, царапая когтями обитую старой клеёнкой дверь.

– Что надрываешься, дружище? – вышел в сени Василий. К подбородку его прилипла мелко шинкованная капуста – фотограф уплетал на обед вторую миску щей. – Э, да ты будто призрака увидел! Шерсть дыбом, глаза навыкате.

– Мяу! – Уголёк потёрся о ногу Василия и, спрыгнув на две ступеньки вниз, оглянулся. – Мяу-у-у!

– Зовёшь куда-то? – догадался фотограф. – Подожди, только рюкзак захвачу. У меня там кое-что важное.

Скрывшись на некоторое время в доме, Василий вернулся к терпеливо ждавшему Угольку.

– Ну, веди меня, Сусанин!

Кот с достоинством взмахнул хвостом и засеменил впереди. Вскоре они добрались до центральной улицы, на которой стоял голубой домик с красной черепичной крышей.

– Здесь я сегодня уже был, – невесело усмехнулся Василий.

Однако кот побежал дальше и уселся прямо перед калиткой соседнего дома, в котором обитал Дмитрий Евсеич с внуком.

– Мяу! – торжественно произнёс Уголёк.

– Думаешь, пришло время? – Василий вытер о штаны потные ладони. – Что ж, пожалуй, ты прав. Во избежание новых жертв. Пора заканчивать этот спектакль.

И молодой человек решительно шагнул на залитый солнцем двор.

Глава 40

Разморённые летним зноем