Возвращение ронина - Дейл Фурутани

— Нет, — сказал Кадзэ. — Мне было приятно в вашей компании, и сакэ было хорошим, но с меня хватит. В отличие от Хаями-сан, я знаю, когда пора остановиться. — Он встал и поклонился оружейнику в знак благодарности. Тот проводил его из дома и поклонился на прощание.

Кадзэ прогуливался по территории замка, наслаждаясь лучами послеполуденного солнца. Приближаясь к дому Хаями, он увидел играющего на улице Лягуху. Он удивился энергии мальчика после тренировки в додзё, но вспомнил, что дети обладают поразительной способностью к восстановлению и почти неиссякаемым запасом сил. От этого он почувствовал себя старым — впервые в жизни.

Он вошел в дом Хаями и прошел в комнату, которую делил с детьми. Там сидела Кику и играла на своей фуэ, бамбуковой флейте. Кику была искусной исполнительницей, и Кадзэ сел, чтобы насладиться музыкой. Она играла очень тихо, чтобы не беспокоить остальных домочадцев. Это была печальная мелодия, и она вкладывала в нее большую глубину чувств, даже при ограниченной громкости.

Кадзэ закрыл глаза и наслаждался течением мелодии. Игра Кику была точной и чистой, но музыка была полна выразительности. У Кадзэ не было особого музыкального таланта, но он задался вопросом, не связаны ли те качества, что делали Кику такой хорошей исполнительницей, с ее многообещающими способностями к фехтованию. Точность, самоотдача и чувство предмета, выходящее за рамки механических движений, — так Кику обращалась и с клинком, и с флейтой.

Из коридора донесся топот бегущих ног. Кадзэ не перестал слушать флейту Кику, но левую руку положил на ножны, чтобы в случае чего быть готовым обнажить меч из сидячего положения. Как всегда, он был начеку. Раздвижная сёдзи с грохотом распахнулась, и в комнату, встревоженный, ворвался Лягуха. Кику, вздрогнув, перестала играть и посмотрела на него. Кадзэ открыл глаза и склонил голову набок, ожидая, что скажет Лягуха.

— Я… я… — задыхаясь, пролепетал тот. — Я…

— Что «я»? — спросил Кадзэ.

— Я видел его на улице. Он точь-в-точь как вы описывали! — выпалил Лягуха.

— Что ты видел?

— Тэнгу! Все как вы говорили. У него огромный нос и крылья. Он шел по улице с одним нихондзин, японцем. Кажется, он шел сюда, но я не стал дожидаться. Я прибежал, чтобы рассказать вам.

Флейта выскользнула из рук Кику, но она этого не заметила. Кадзэ тоже был удивлен, хотя и не был уверен в точности рассказа Лягухи. Как и все, Кадзэ верил в демонов и духов, но тэнгу никогда не видел. В существование призраков он верил благодаря личному опыту, но чтобы тэнгу разгуливал по улицам замка Осака средь бела дня — в это верилось с трудом.

— Как вы думаете, это правда, Кадзэ-сан? — спросила Кику.

— Конечно, правда, — сказал Лягуха.

Кадзэ знал, что Лягуха — лжец. Все крестьяне лгали. Кадзэ считал, что только ложью крестьянин и мог выжить во враждебном мире. Но одни лгут, потому что вынуждены, а другие — потому что им это нравится. Рассказ Лягухи о тэнгу был настолько нелеп, что Кадзэ решил: это хорошая проверка, чтобы понять, какой же лжец Лягуха.

— Прошу прощения, самурай-сан. — За спиной Лягухи в открытой двери появилась служанка, опустившись на колени в дверном проеме. Она не была похожа на человека, занятого повседневными делами. Скорее, на испуганного кролика, замершего на миг, но готового метнуться в кусты при малейшей угрозе. — Хозяин желает поговорить с вами в гэнкан, в прихожей.

— Сейчас буду, — сказал Кадзэ. Лягухе и Кику он велел: — Ждите здесь. Может, вернусь с пером тэнгу в качестве сувенира.

Кадзэ и служанка пошли по коридору, но, приближаясь к гэнкан, служанка попятилась. Она не решалась войти. Кадзэ прошел мимо нее и увидел Хаями, Хироси — старика, которого он встретил в архиве, — и самое странное существо, какое ему когда-либо доводилось видеть.

Это был человек, или то, что им казалось. Он был высок, а на голове у него была коническая шляпа с широкими плоскими полями. За ленту шляпы было заткнуто яркое перо незнакомой Кадзэ птицы. Лицо странного существа было нездорового землисто-белого цвета и тревожно напоминало лицо мертвеца. Этот призрачный вид делали еще более жутким глаза существа — они были серыми. Кадзэ и представить не мог, что глаза могут быть какого-то другого цвета, кроме карего. Лицо обрамляла густая черная борода, а в центре торчал нос, по меньшей мере вдвое больше обычного.

Через плечо у него был перекинут какой-то тяжелый плащ с вышитым на нем ярким узором. В сочетании с огромным носом Кадзэ мог понять, почему Лягуха принял плащ за крылья, а само существо — за тэнгу. Под плащом виднелась рубаха с длинными рукавами, вырезом на шее и завязками. Талию перехватывал широкий кожаный пояс. За пояс было заткнуто всякое, в том числе большая, украшенная орнаментом палка из дерева с металлическими деталями, подобной которой Кадзэ никогда не видел. На существе были яркие штаны, расширяющиеся книзу, но снова сужающиеся чуть ниже колен. Его лодыжки и ступни были покрыты какой-то кожаной обувью. Человек стоял на земляном полу гэнкан и, похоже, не собирался снимать свою обувь.

И наконец, хоть Кадзэ и не стоял близко, от существа исходил особый запах. Кадзэ слышал, как другие называли этот запах «бута кусай», или «вонючий как масло», и ему говорили, что причина тому — нездоровая пища, которую едят эти существа. Кадзэ не был уверен, что такое масло, но, судя по запаху, ему было трудно представить, что кто-то, каким бы варваром он ни был, станет это есть.

Он никогда не видел их прежде, но был уверен, что перед ним — южный варвар, гайдзин, европеец.

Хаями сидел в прихожей, отвернувшись от южного варвара, видимо, чтобы избежать запаха. Он читал какой-то лист бумаги. Рядом с ним был Хироси, старый хранитель, который помог Кадзэ в архиве. Старик вежливо поклонился, когда Кадзэ вошел.

Хаями поднял глаза от бумаги и сказал Кадзэ:

— Это пропуск, позволяющий тебе выйти за пределы замка. Ты пойдешь с этим южным варваром. — Хаями посмотрел на Кадзэ, и, хотя он не был ему другом, содрогнулся от этой мысли.

ГЛАВА 12

Запах масла.

Странные одежды и большой красный нос.

Япония приветствует тебя.

Афонсу Перейра ненавидел Японию.

В каком-то смысле это было иронично, потому что он