Русско-американское общество: первые шаги - Дмитрий Владимирович Бабаев

class="p1">В просторной обеденной окна были открыты настежь, редкий ветерок проникал через них, едва-едва обдувая обитателей. Бежин-старший, по праву хозяина дома, восседал во главе стола, дамы располагались по левую руку от него, справа было приготовлено место для Петра Ильича, Андрей сидел рядом. Петр Ильич задерживался. Слуги понемногу стали выносить закуски, наливать вино в бокалы. Прошло уже несколько минут, и когда Петр Ильич вошел, всем стала понятна причина его длительного отсутствия. В руках он нес несколько предметов.

«Сувениры, верно, подарки», – подумал Андрей, и был прав.

Петр Ильич, сияя, разложил на столе свертки в порядке очередности дарения:

– Старый друг, под Брно или в Треббии, под Смоленском или в Париже, – мы пили коньяк! В грусти или в радости – ты никогда не отказывал себе в этом удовольствии, и я надеюсь, эта привычка прошла с тобой сквозь годы, потому что у меня для тебя именно этот напиток.

– Дамы, – тут он сделал кивок в сторону жены и дочери Бежина-старшего, – для вас у меня скверная новость: подарков три, и я ума не приложу, который именно из них понравится вам. Сверток поменьше – духи, модные, французские. Я, правда, несколько раз чихнув в салоне, доверился продавцу. Средняя коробка содержит диковинный голландский шоколад с надписью «Van Hausen und sons», а диковинный он – потому что…твердый и практически не имеет горечи. Да, да – уж поверьте мне, я сам пробовал, и это восхитительно, особенно с коньяком! – сказав это, Петр Ильич подмигнул Владимиру Константиновичу и громко засмеялся, и смех его был поддержан всеми присутствующими.

– В самой же большой коробке лежит то, что после смерти делает нас бессмертными, – не без театрального пафоса продолжил Мечников. – Вы наверняка знаете, что весна нынешнего года принесла с Балканского полуострова трагическую весть: погиб Джордж Гордон, известный нам как лорд Байрон, светоч для всех романтически настроенных юношей и девушек. Так вот, внутри собрание его сочинений. Тут вы прочтете и «Афинская дева, прежде чем мы расстанемся», и «Прометея», и «Корсара», и многое другое, в столицах нынче весьма популярное. Ах да, внутри есть и другая книга – набирающий в последнее время популярность молодой поэт, к слову, наш с вами соотечественник, Александр Сергеевич Пушкин. В салонах уже перестали обсуждать его «Руслана и Людмилу» и «Кавказского пленника», и вот появилось новое, называемое «Бахчисарайский фонтан». Говорят, молодые и неопытные девушки при прочтении становятся пунцовыми и три дня ревут без остановки.

Изрек сие, и Ольга Владимировна часто-часто замахала ресницами и покраснела, а Анна Федоровна осталась невозмутимой.

– Для тебя же, Андрей, у меня бесценный подарок – просто потому что ценность его сможешь определить только ты, и дорога эта безделица будет только тебе. Однако требует она весьма бережного хранения, что, впрочем, в тебе присутствует в избытке. Пожалуйста, открой и посмотри его.

Созданная гостем дымка таинственности заставила ощущение времени у Андрея замедлиться, а сердце, наоборот, забиться. Открыв коробочку, Андрей извлек небольшую полусферу с твердым деревянным дном и стеклянным куполом. Внутри было тело, форма которого не имела названия в математике, оно не переливалось всеми цветами радуги, но и не было монохромным, не было изотропным, не было слоистым, не было полым, не было монолитным.

– Бурый железец, – наконец изрек Петр Ильич, – его еще называют железняком, уникальный образец, казалось бы, такого распространенного минерала. Коробочку можно открыть, минерал достать, но прошу помнить, что следует хранить его вдали от воды, не допускать даже влажного дуновения, иначе покроется красной коростой и через несколько месяцев превратится в пыль.

Андрей завороженно смотрел на минерал. Сияние и минерала, и молодого человека были заметны всем присутствующим.

– Давайте приступим к трапезе, – сказал Бежин-старший и жестом показал прислуге нести яства.

Демонстрируя в этот день прекрасный аппетит, Петр Ильич, съев закуску, выпив вина и утерев рот салфеточкой, тут же перешел к разговорам:

– Я прошу простить меня, дамы, что, появившись из столичной жизни, изволю о ней вовсе и не упомянуть, и тем самым, вероятно, наскучу вам, однако тему разговора желаю открыть весьма и весьма любопытную. Вас, Владимир Константинович, спешу сердечно поблагодарить, ибо, будучи счастлив с Вами приятельствовать на службе и по ее завершении, признаю, что в искусстве удивить трапезой Вы велики. Но извольте к делу. В век мы живем интересный, стремительный, и где вчера было гуляй-поле, которое мы с Вами, находясь на службе, проходили строем, нынче совсем уж не то. Малороссия стараниями покойной ныне государыни императрицы прирастает новыми месторождениями и большим чугунолитейным заводом, что по прошествии трети века растет и здравствует. Места из диких становятся оседлыми, умельцы отыскивают месторождения руд, и мощь Российской империи растет и крепнет. В олонецких землях стараниями правления Олонецких и Кронштадских заводов добыча и производство передельного чугуна и железа выросла в разы. Старая имперская кузница – наш Урал, казалось бы, чем, кроме выработки, может удивить? Ан нет! И здесь нашлись умельцы земли русской: правой рукой указывают, а левой исполняют. Тому сто лет император издал указ: «Соизволяется всем, и каждому дается воля, какого б чина и достоинства ни был, во всех местах, как на собственных, так и на чужих землях, искать всякие руды и минералы, и всяких красок и камения». С тех пор на Урале золота, серебра, меди, железа нашли превеликое множество. Но и тут умелец ум и смекалку проявил. Тому более десяти лет был издан указ, предоставляющий права всем российским подданным искать для разработки серебряные и золотые руды с уплатой налога в казну. И на Урале началась натурально желтая золотая лихорадка – вольные, мещане, даже иные дворяне, мастеровые, – все повалили в поисках быстрого обогащения и легкого заработка. Однако дело это было тяжкое – с петровских времен золото добывали в шахтах при помощи кайла и лопаты. Как Вы думаете, Андрей, за сто лет до этого, сколько золота было добыто империей?

Андрей, скоро подумав, ответил неуверенно:

– Насколько мне известно из книг и статей, различных сборников, я думаю, тысячу пудов, может, больше.

– Приблизительно тысячу двести пудов чистого золота – по двенадцать пудов год на год. Но тому несколько лет нашелся среди этих лихорадочных человек, сделавший золотодобычу не idee-fixe своей жизни, а объектом изучения, найдя к добыче драгоценного металла научный подход. Некто Лев Иванович Брусницын среди отработанной породы золотоносной жилы нашел несколько небольших крупиц золота и, начав искать их источник, понял, что золото можно добывать с поверхности. Этим и отыскалась богатейшая промышленная россыпь, а ведь даже государственные умы твердили, что россыпного золота на