Страшилки под чердаком - Лев Григорян

– Ему же нельзя! – покачала головой мама. – Он от сладкого чесаться будет.

– Но это же своё варенье, – сказала бабушка. – Я сама эти сливы вырастила. В них никакой химии. Пусть он по чуть-чуть ест, тогда и страшного ничего не будет.

Мальчик банку с вареньем обнял и носом в неё уткнулся.

– Ой, а что это там чёрное?

Бабушка достала очки и натянула их на нос.

– Хм… – Она посмотрела сквозь стекло банки. – О да. Что-то чёрное. Наверное, косточка попала. Странно. Я же их все удаляла. Точно помню. Как же так получилось?

Бабушка посмотрела на мальчика и улыбнулась.

– Ну да ничего, – сказала ему. – Когда будешь есть, выбросишь косточку – и всё.

Мама бабушке возражать не стала. А когда бабушка уехала, банку с вареньем в шкаф в коридоре спрятала – на самую верхнюю полку. И большой вязаной шапкой накрыла, чтобы мальчик не нашёл.

А мальчик в это время в своей комнате был. Услышал, что мама в коридоре возится, дверь приоткрыл – и увидел, что она что-то в шкафу прячет.

На следующий день решил мальчик дома остаться. С утра за живот схватился и сказал маме, что не может в школу идти. И мама разрешила ему школу пропустить.

Только за мамой дверь закрылась, мальчик сразу в коридор бросился и шкаф распахнул. Заглянул в шкаф, а там куртки висят. Решил мальчик на верхнюю полку заглянуть: может быть, там что-то есть? Он на носочки встал, а до верхней полки не достаёт.

Сбегал мальчик на кухню, табурет с кухни принёс, запрыгнул на него и стал банку с вареньем высматривать. Смотрит: всё шапки и шарфы. Сбросил он всё на пол. А одна шапка осталась – стоит на полке. Пощупал её мальчик, а под ней что-то твёрдое. Постучал пальцами – стекло. «Ну точно банка с вареньем, – облизнулся мальчик. – Сли́вовым».

Стал шапку с банки стягивать, а не получается: роста не хватает. Приподнял шапку – варенье сквозь стекло синеет. А дальше что делать? Как банку достать – не знает. Слюнки у мальчика текут, руки трясутся.

– Варенье, вареньице, сладенькое ты моё, – облизывается мальчик. И представляет, как ложкой его заче́рпывает и в рот кладёт.

Тянет руки к банке, а взять не получается. Банка слишком тяжёлая.

– Надо ящик на стул поставить! – воскликнул мальчик.

Пошёл к балкону, а ящик там всяким барахлом заставлен. А варенья так хочется! Что же делать?

Залез мальчик снова на табурет и банку прямо за шапку к себе потянул. Тянет-тянет – банка ни с места. Сильнее мальчик тянет – а банка будто к полке прилипла, не двигается.

– Ах так! – воскликнул мальчик.

Схватился за шапку покрепче и повис на ней.

«Шкр-р-р» – поползла банка по полке. А у самого края остановилась. Мальчик в воздухе ногами задрыгал, чтобы банку с вареньем стянуть. «Будет падать – поймаю». Подтянулся и как дёрнул! Банка на него полетела! И по голове его – бац! – ударила.

Очнулся мальчик. Голова раскалывается. Пошевелиться не может. Смотрит, а он весь в варенье. По самую шею. «Откуда столько варенья?» – удивился мальчик. Попробовал он встать – никак. Прилип. Попробовал ещё раз – не получается. Что делать? И дома нет никого – на помощь не позовёшь. А это варенье ещё, как назло, так сладко пахнет!

Наклонил мальчик голову – и варенье лизнул. «Ммм! Вкусно!» Лизнул ещё. А потом набросился и стал большими кусками глотать. Вот уже с одной стороны почти всё варенье съел.

И вдруг мальчик замер. Смотрит, а у него правой руки нет.

– А-а-а! – заорал мальчик.

Хотел потрогать, на месте ли вторая, а нечем: руки-то нет.

Руку проглотил! И скорую не вызвать.

Аккуратно мальчик с другой стороны стал варенье слизывать. Сначала с плеча слизнул, потом возле локтя. И каждый пальчик облизал.

На всю жизнь варенья наелся. А ноги всё приклеены. Попробовал варенье соскрести, а рука скользит: не отпускает его сли́вовый капкан.

«Эх, – вздохнул мальчик. – Придётся и с ног варенье есть». Нагнулся, откусил кусочек варенья, а проглотить не может: наелся. Тогда стал по кусочку откусывать и выплёвывать.

«Я прямо как скульптор, – усмехнулся про себя мальчик. – Он тоже зубилом мрамор от скульптуры откалывает».

Наконец освободил ноги от варенья. Они в позе лотоса оказались сложены. Стал он ноги выпрямлять. Смотрит, а это не ноги, а варенье. А его настоящие ноги разбросаны кусочками по полу. Он сам их выплюнул.

Застыл мальчик от ужаса – смотрел-смотрел на эти ноги из варенья. «А если и на таких ходить получится? Нужно только их подправить – аккуратнее объесть. Может, тогда они настоящими станут?»

Наклонился мальчик и стал ноги подравнивать. Каждый пальчик вылизал, чтобы аккуратный получился. Откусывать уже боится, чтобы лишнего не отхватить. Да во рту от варенья уже приторно-сладко. Слюна липкая, тягучая.

Долго так мальчик ноги себе облизывал – а они всё не шевелятся. А язык распух – в рот не помещается и вкуса не чувствует. Поднял руку мальчик, чтобы язык потрогать, – а рука у него вся коричневая, на сливу похожа. И всё вокруг синим стало, будто мальчик очки с цветными стёклами надел.

Опустил мальчик взгляд – а у него и живот посинел. Цвета варенья стал. «Я что, в варенье превращаюсь? Сли́во…»

А вечером, когда мама домой вернулась, так и ахнула: на полу среди осколков банки варенье размазано.

– Вот безобразник! Всё-таки нашёл, куда я варенье спрятала. Ещё и банку разбил. А сам гулять ушёл, чтобы варенье не убирать.

Взяла мама тряпку. Стала варенье с пола отмывать. Всё отмыла. Только чёрная косточка к полу прилипла. Никак не хотела отдираться.

Мама её ножом подцепила и в ведро бросила. Туда же, где тряпку после варенья прополоскала.

И всё это в унитаз вылила.

Тёмный ужас № 3

– Не хотелось бы так бесследно пропасть, – прошептал я.

– Угу, – кивнул Макс. – А помнишь, русичка нас учила ключевые слова выделять?

– Макс, ты это к чему? – Я начал волноваться, не заболел ли он. Чтобы Макс начал первым говорить про уроки – да никогда!

– А к тому, что, когда каждый из нас по страшилке расскажет, надо будет из каждой истории по одному ключевому слову выцепить. И из них заклинание составить. Врубился?

При слове «врубился» я почему-то сразу подумал про электричество. Вот бы его врубили.

– Ну? – Макс толкнул меня в плечо. – Чего тупи́шь?

– Да, да, – ответил я. – Только