Страшилки под чердаком - Лев Григорян

И тут же будто исчезла. Только её левое ухо видимым осталось.

А в следующей четверти девочкина фамилия пропала из всех школьных журналов. Потому что ни в школе, ни дома эта девочка не появлялась.

Тёмный ужас № 4

Тут я понял, что забыл дышать. С шумом вдохнул и сказал:

– Всё-таки жутко, когда тебя больше не находят.

– Т-так эт-то не тебя же, – сказал Макс, хотя его самого потряхивало.

– Ну что, идём наверх? – спросила Анма. – К кому дальше?

Бежать без света куда-то ещё после того, что я услышал от Анмы, не хотелось.

– А-а-а… – Я думал, как бы подольше остаться здесь.

– Анна-Мария, – сквозь зубы прошипела Анма, видимо подумав, что я хочу сократить её имя.

За это время я сообразил:

– Слушай, Анна-Мария, у тебя же сестра теперь есть. Пусть маленькая. Но твоя. И значит, ты должна ещё за неё страшилку рассказать.

Макс улыбнулся мне и одобрительно закивал.

– Точно? – посмотрела на него Анма.

– Конечно. – Макс даже пальцы растопырил, чтобы убедить её. – Больше страшилок – больше ключевых слов. Будет из чего заклинание составлять.

– Кстати, – вспомнил я, – Анма… то есть Анна-Мария, у тебя есть на чём писать? Нам же потом надо будет вместе это всё перед входом на чердак говорить. А память у меня плохая.

– Сейчас принесу, – сказала она и исчезла за дверью.

Не было Анмы минут пять. Мы с Максом уже подумали, что она струсила с нами к монстру идти. Только не закрытая на замок дверь давала надежду.

– Держите, – Анма наконец вышла с блокнотом и карандашом.

– Чего ты так долго? – набросился на неё Макс.

– Ручки у меня все в комнате. А там сестрёнка спит. На кухне карандаш взяла. А он тупой оказался. – Она вдруг умолкла, а потом сказала: – В общем, долго, потому что я ножом затачивала. Точилкой-то стрёмно. Знаете почему?

Механическая точилка

Один мальчик больше всего на свете любил рисовать карандашами. Так много рисовал, что карандаши всё время тупились. Иногда по пять раз в день мог весь комплект карандашей переточить.

Однажды во время ужина папа заметил, что мальчик вилку как-то не так держит. Осторожно. Едва касаясь её.

– Что у тебя там? – спросил папа.

– Мозоли, – вздохнул мальчик. – От точилки. Очень неудобная. Металлическая. А пластмассовая плохо точит.

– О! – воскликнул папа. – А у меня в детстве классная точилка была. Механическая. Вставляешь туда карандаш, ручку вращаешь – раз-раз – и готово! Я как раз завтра поеду к бабушке – привезу.

– Здорово! – обрадовался мальчик. – Ты тоже ей в школе карандаши точил?

– Да. Мне тогда её дедушка из командировки привёз. Такого качества сейчас не найти.

– Почему же ты мне раньше её не отдал? – удивился мальчик.

– Да… – Папа замялся. – Бабушка с дедушкой её от нас с сестрой спрятали. Но завтра я её привезу.

И на следующий день папа привёз пожелтевшую картонную коробку с синими иероглифами на боку. Открыл мальчик её и увидел разные детали: колёсико, чёрный корпус, прозрачную пластиковую крышку и ручку.

– Ух ты! Такая старая – и такая классная! Что же я до сих пор ей не пользовался?

– Смотри только на место клади, – предупредил папа. – Чтобы детали не потерялись.

Решил мальчик папину точилку в деле попробовать. Засунул карандаш, покрутил ручку. Вытащил, смотрит: грифель острый.

Все карандаши мальчик переточил. А потом аккуратно точилку в коробку засунул.

Только в собранном виде она туда не поместилась. Ручка вверх торчала.

«Ничего, – подумал мальчик. – Зато в следующий раз вытащу – и сразу точить смогу. Больше собирать не надо будет».

До позднего вечера мальчик рисовал. Пока все карандаши не затупились. Вышел он из-за мольберта, подошёл к столу, на котором коробка с точилкой стояла. Протянул руку – и тут же отдёрнул. Ему показалось, что рядом с коробкой какая-то чёрная тень мелькнула.

«Наверное, померещилось, – подумал мальчик. – Надо раньше спать ложиться. Не засиживаться допоздна». Обошёл вокруг стола – всё в порядке. И пошёл в кровать.

Долго ворочался, на коробку на столе поглядывал: не мелькнёт ли что-то чёрное рядом? Не потемнеет ли воздух вокруг? Так и уснул.

А утром встал. Краски, ватман, тубус схватил – на занятия бежать. Смотрит, а карандаши не заточены. И о точилке вспомнил.

Но только к столу подошёл, смотрит: снова чёрная тень рядом с точилкой мелькнула. Вздрогнул мальчик. Попятился. А тень как будто в коробке исчезла.

«Да ну её, – поёжился мальчик. – Я лучше свою обычную точилку возьму». И убежал в школу. Дверь за собой захлопнул.

На всех занятиях о папиной точилке думал. И о странной чёрной тени, которая вокруг неё вьётся.

На занятиях опять все карандаши изрисовал. Своей металлической точилкой ещё больше пальцы стёр.

Закончились занятия, а мальчик домой идти не хочет. Как вспомнит про точилку – так мурашки по коже бегут.

В столовую зашёл, с друзьями поболтал, даже девчонок после дополнительных занятий подождал и до дома проводил. Уже темнеть начинало. А домой не хочется. Родителей-то дома ещё нет.

Что делать? Надо возвращаться. Подошёл мальчик к двери, достал ключи. У самого руки дрожат. Ключи позвякивают. Эхо слышно. Но входить надо. Открыл мальчик дверь. Шагнул внутрь. Потянулся, чтобы свет включить. Вдруг чувствует: воздух как-то странно движется. Будто живой. И к нему приближается.

Попятился мальчик к выходу, а дверь уже захлопнулась.

И тут кто-то за руку его схватил. И тянет в комнату.

А в коридоре темно. Только свет от фонаря с кухни пробивается. Видно: тени по квартире ползают. Чёрные-пречёрные. А из коробки с точилкой рука тянется. Прямо к мальчику. Всё ближе, ближе. Вот-вот схватит!

У мальчика от страха пальцы на одной руке свело. И он прямо почувствовал, как их в точилку затягивает и точилка крутиться начинает. Мальчику даже показалось, что пальцы у него в карандаши превратились.

А другая чёрная рука крепко держит. И к другой чёрной руке подталкивает.

У мальчика сердце быстро-быстро застучало.

Упёрся мальчик ногами в ковёр. Да только ковёр вместе с ним поехал. Замахал мальчик свободной рукой. Пытается в воздухе поймать что-нибудь, ухватиться.

А его всё тащат. Нащупал мальчик стопку комиксов, схватил их и по точилке со всей силы ударил!

И вдруг свет зажёгся.

– Ты что в темноте сидишь? – спросил папа. – И дверь не закрыл. А если бы кто-нибудь чужой зашёл? А на полу что валяется? Моя точилка! Ты её разбил?

– Папа! –