Легенда о Фэй. Том 2 - Priest P大

Движения его казались невероятно плавными: веки полуопущены, каждый жест исполнен торжественной значимости. Было в этом нечто таинственное, будто он готовился призвать на помощь какое-то божество. Иглу он ввел несколько глубже, чем при обычном иглоукалывании. Было заметно, как непросто ему это дается: мастер Цзи несколько раз прерывался, а на висках его выступил пот.

Закончив с первой иглой, Цзи Юньчэнь тяжело вздохнул и еле слышно сказал Чжоу Фэй:

– Барышня, пусть ты и презираешь искусство Клинка Севера, позволь мне хоть раз показать тебе «Клинок, опутывающий шелком»…

В голове у Чжоу Фэй все перепуталось: ядовитые намеки Инь Пэя и жуткие серебряные иглы в руках Цзи Юньчэня невольно заставили ее сомневаться в принятом решении. Она бросалась от одной мысли к другой и так увлеклась, что даже не сразу осознала, что мастер Цзи обращался к ней:

– Ч-что?..

– Прости, что не могу стать твоим противником в бою грубой силой, – Цзи Юньчэнь приподнял руку и указал на место подле себя. – Присаживайся. Ты знаешь, что такое бой словами?

Конечно же Фэй знала: бой грубой силой – настоящее сражение с применением оружия, а бой словами – поединок, в котором противники либо описывают приемы устно, либо изображают их условно, не касаясь друг друга. Получается очень мирное состязание, в котором никто никому вреда не причиняет.

«Что опять задумал этот Цзи Юньчэнь?» – замешкалась Чжоу Фэй.

– Убийцы из Башни Свистящего Ветра всегда были готовы даже родную мать зарезать, если им заплатят. А ты правда считал ее добропорядочной? Цзи Юньчэнь, неужели ты настолько слеп? – снова встрял в разговор Инь Пэй. – Еще и отдал ей последнюю Золотую пилюлю бессмертия, чтобы спасти жизнь Хуа Чжэнлуну. Почему же сначала отказывался, а потом вдруг передумал?

Стоило Чжоу Фэй сосредоточиться, как ее внимание снова ускользнуло. «А действительно, почему?» – подумала она.

Цзи Юньчэнь, словно совсем обессилев, медленно произнес:

– Перед тем как я вернулся на эти земли, наставник дал мне две Золотые пилюли бессмертия. Говорят, они способны поднять на ноги любого, кто еще может дышать, а с обычным человеком и вовсе могут сотворить чудо: расширить меридианы и исцелить старые болезни. Первую я использовал много лет назад, чтобы спасти друга. Оставалась одна – я берег ее для тебя, Пэй. Ты с рождения был слаб, твои меридианы никак не раскрывались, поэтому ты не мог как следует изучать боевые искусства и всегда оставался довольно хилым. Я хотел подождать, пока ты подрастешь, и дать тебе ее, чтобы ты смог укрепить разум и переродиться в сильном теле.

– Но ты не ожидал, что правда о произошедшем в поместье Инь всплывет и я обо всем узнаю, так? Я ушел тогда, не сказав ни слова. Что, даже не спросишь, кто мне обо всем рассказал? – холодно рассмеялся Инь Пэй.

– Я сам проболтался спьяну… – ответил мастер Цзи.

– Ты проболтался, а я по счастливой случайности подслушал? – юноша едва не расхохотался, однако забеспокоился, что так Повелитель Цинлуна найдет их быстрее, и смешок получился прерывистым, сдавленным, словно хрипы дырявых кузнечных мехов; бледнолицый едва не подавился. – Ну и болван же ты, Цзи Юньчэнь. Кто тебя напоил? Кто вытянул из тебя признание? Кто подстроил все так, чтобы я оказался рядом? Узнав правду, почему я даже не стал у тебя ничего спрашивать, почему просто исчез? А когда ты обнаружил, что я сбежал, разве эта женщина не притворялась, что помогает тебе искать меня?

С кем не бывало: пока находишься в гуще событий, очевидных вещей не замечаешь, но стоит кому-нибудь спустя годы вспомнить былое, как все сразу становится на свои места. Даже Чжоу Фэй, услышавшая обо всем впервые, поняла: та женщина-убийца, чтобы спасти хозяина Хуа, устроила западню – помогла Инь Пэю узнать тайну приемного отца, дабы посеять меж ними вражду. Принял ли он решение сам, или кто подсказал ему, теперь известно одному лишь Инь Пэю, а Золотая пилюля бессмертия, само собой, благополучно досталась хозяину Хуа и спасла ему жизнь. Но знал ли он, какой ценой?

Судя по всему, знал.

Юноша, глядя на своего приемного родителя, не смог сдержать усмешки. Человек, который столько всего для тебя сделал, вдруг оказывается источником всех твоих бед: Цзи Юньчэнь – для Инь Пэя, а хозяин Хуа – для самого мастера Цзи. Трое невольных слушателей растерялись, не зная, что и сказать на всю эту невероятную историю.

Снова откуда-то послышался звук гонга, но он не приближался, как раньше, а звучал будто в отдалении: блуждающие в подземелье демоны прошли мимо, свернув не туда. Звук все еще пробирал до костей, но страха у беглецов не вызывал – только самодовольную ухмылку.

Чтобы больше не видеть Инь Пэя, Цзи Юньчэнь закрыл глаза. В руки он взял еще несколько тонких как волоски игл и, начиная с точки Фэн-Фу на макушке, прошелся ими против течения внутренней силы по Заднесрединному меридиану к морю ци. Его безжизненно желтое лицо внезапно покрылось нездоровым румянцем, дыхание потяжелело, градом полился пот, а тело бросило в дрожь. Он распахнул веки и устремил на Чжоу Фэй полный решимости взгляд.

Два неестественно изогнутых пальца плавно приподнялись. Чжоу Фэй невольно выпрямилась. Со стороны могло показаться, что это всего лишь представление, но для мастеров боевых искусств все было иначе. «Клинок, рассекающий лед» и «Клинок, опутывающий шелком» – вершина искусства меча. В глазах Фэй грубые пальцы неподвижно сидящего Цзи Юньчэня превратились в коварный длинный меч, который скользнул вверх под неожиданным углом, и его острие, отливая холодным блеском, впилось ей в подбородок.

Горло – уязвимая точка. Чжоу Фэй вмиг позабыла о только что услышанных тайнах и отступила на шаг, подняв руку для защиты. Тут же ей стало понятно, что в таком положении долго она не продержится – неудобно.

Цзи Юньчэнь покачал головой, после чего неожиданно развернул невидимый клинок и резко ударил сверху. Зрачки Чжоу Фэй сузились, рука ослабла, и поясной меч, принадлежавший некогда Се Юню, чуть не упал на землю.

У Чучу, наблюдая со стороны, никак не могла понять, что происходит: видела только, как Цзи Юньчэнь сделал несколько загадочных взмахов рукой, понятных одной Чжоу Фэй. Но, какими бы странными ни казались их действия, «Клинок, опутывающий шелком», судя по всему, чуть не разрубил ее подругу надвое!

Се Юнь невольно выпрямился.

– Мне понадобится около двенадцати малых часов, – размеренно произнес Цзи Юньчэнь. – Брат Хуа столько не выстоит, заваленный проход тоже надолго их не задержит. В конце