Легенда о Фэй. Том 2 - Priest P大

в ее сердце уже вспыхнула жажда убийства, непременно оставишь в душе шрам. Она запомнит эту свою трусость на всю жизнь и, даже если доживет до седых волос, в искусстве владения клинком так и не продвинется.

Чжоу Фэй резко сжала меч и, немного подумав, приняла решение.

– Хватит. Не волнуйся, я не дам тебе умереть, – прервала она Се Юня, едва тот открыл рот.

– Если бы я боялся смерти, я бы просто держался от тебя подальше, – недовольно бросил Се Юнь, пристально взглянув на нее. Без привычной улыбки его лицо показалось Фэй… изможденным. Говорил он по-прежнему спокойно и сдержанно, без тени гнева, но искры во взгляде, выражавшем глубочайшее разочарование, постепенно меркли. Чжоу Фэй понимала, что сказала что-то не то, но не знала, как это исправить.

Се Юнь слегка опустил голову, уголки его губ дрогнули в горьковатой ухмылке:

– Я считаю тебя родственной душой, а ты меня – трусом, который только спасает свою шкуру.

С этими словами он отвернулся и, устроившись в углу, безразлично бросил:

– «Иглы поиска души» господина Цзи опасны. Я прикрою его.

Обычно Се Юнь был безотказным и покладистым, но теперь, когда он внезапно стал холоден как лед, Чжоу Фэй растерялась. Она с детства не умела признавать ошибки и долго колебалась, не зная, с чего начать разговор. Пока она медлила, редкие удары гонга участились. Мастер Цзи вздрогнул, и тонкая, как волос, игла едва не соскользнула, но Се Юнь был готов и к этому: в тот же миг подхватил его запястье и направил в нужную сторону.

Звон будто раздавался еще дальше, но, когда эхо рассеялось, послышался смутно различимый лязг металла: либо Повелитель Цинлуна угодил в одну из ловушек лабиринта, либо с ним столкнулся хозяин Хуа!

Учащенный стук сердец нарушал тишину заваленной камнями пещеры. По извилистым проходам горы Хэншань внезапно разнесся громкий смех. Голос, усиленный истинной ци, хоть и доносился издалека, звучал отчетливо:

– Чжэн Лошэн, веришь ли ты в возмездие?

То говорил хозяин Хуа, а Чжэн Лошэн, должно быть, было имя Повелителя Цинлуна.

Удары гонга и крики смешались в беспорядочный гул, беглецы изо всех сил напрягали слух. Время будто замерло, гонг вновь оглушительно загремел – звенящее эхо прокатилось по подземному лабиринту, поражая в самое сердце все живое, что встречалось на его пути. И вдруг… звуки стихли.

Дурной знак. Хозяин Хуа, столкнувшись с демоном горы Живых и Мертвых, сразу же подал сигнал. Если ему удастся задержать врага, он должен был подать еще один. Чжоу Фэй затаила дыхание: она все прижималась ухом к каменной стене, не оставляя надежды услышать хоть что-нибудь, но всюду царила кромешная тьма и оглушающая тишина. Даже Се Юнь молчал.

– А этот толстяк действительно не сбежал и даже пошел отвлекать Повелителя Цинлуна, – хмыкнул Инь Пэй. – Не повезло ему, наверняка уже сдох.

Чжоу Фэй сильнее сжала рукоять меча, но Цзи Юньчэнь хрипло произнес:

– Продолжаем. Не отвлекайся.

Выбора у Фэй не оставалось. Сделав усилие, она глубоко вдохнула, сосредоточилась и снова села напротив мастера Цзи:

– Хорошо.

Возможно, виной всему был пробирающий до костей звон, но Чжоу Фэй не отпускало дурное предчувствие. Цзи Юньчэнь несколько раз подряд победил ее с одного удара. Ее «Клинок, рассекающий лед» будто наткнулся на невидимую преграду, и Фэй ощутила себя уязвимой.

Во всем она винила именно мастера Цзи: не утрать он способности, Чжоу Фэй не оказалась бы в столь беспомощном положении – даже в бестолковом бою словами дать отпор не смогла! В ее возрасте трудно хоть в чем-нибудь достичь совершенства, так что навыки ее были весьма слабыми и беспорядочными. Но в настоящем бою Чжоу Фэй всегда отличалась находчивостью: один удар мог быть строгим и чистым, как звон колокола, а следующий – внезапным и неистовым, вроде кувырка с излюбленными убийцами приемами ближнего боя. А «Строй мух-однодневок», изученный по книге старого даоса, сделал ее еще менее предсказуемой. Даже против Повелителя Цинлуна Фэй спокойно смогла бы продержаться несколько схваток подряд. Но трудность была в том, что сейчас они с Цзи Юньчэнем сражались не по-настоящему.

Бой словами со стороны выглядел спокойным и скучным: несведущие в боевых искусствах люди и вовсе не поняли бы, чем заняты эти двое. Однако он требовал еще большего мастерства и отличного знания атак и приемов. В настоящем бою важны ловкость, сила, нэйгун и настрой. Но сейчас Цзи Юньчэнь просто сидел на месте, и Чжоу Фэй не могла кружить подле него, используя хитрости «Строя мух-однодневок». К тому же против «Клинка, опутывающего шелком» все ее уловки оказались бесполезны. Чжоу Фэй не хотела выставлять себя на посмешище, и оставалось ей только одно – раз за разом атаковать противника «Клинком, рассекающим лед».

Цзи Юньчэнь был величайшим мастером северного искусства клинка. Даже утратив боевую сноровку, он сохранил безупречность движений и оттого затягивал противника в незримую паутину своих ударов с непревзойденной ловкостью. Чжоу Фэй наивно полагала, что даже при ее несовершенном владении семейным искусством благодаря недавним озарениям, из-за которых она лучше стала понимать элементы «Гора», «Ветер» и «Рассечение», она продержится хотя бы пару десятков выпадов. Каково же было ее удивление, когда она оказалась совершенно беспомощна перед его атаками: истинная разница в мастерстве стала очевидна. Фэй искренне верила, что уже достаточно отточила легендарную атаку своего деда, но перед этим человеком все ее умения обращались прахом!

Чжоу Фэй никогда еще не испытывала столь сокрушительного поражения, и это чувство все сильнее разъедало ее изнутри. Опрометчиво брошенные громкие слова обернулись против нее и тяжелым грузом повисли на хрупких плечах. Чем сильнее она переживала, тем менее послушным становился меч в ее руках.

А вдали снова зазвучали размеренные удары.

Бом-м.

Неужели хозяин Хуа уже погиб?

Бом-м.

Как скоро Повелитель Цинлуна найдет их?

Бом-м.

Сколько осталось времени?

До этого дня Чжоу Фэй ни разу не усомнилась в своем искусстве меча, но теперь еще один вопрос не давал ей покоя: а вдруг «Клинок, рассекающий лед» и правда ей не подходит? Мысль, словно сорняк, чьи семена разнесло по округе легким весенним ветерком, в мгновение пышно разрослась, захватив все уголки сознания.

Цзи Юньчэнь сразу почувствовал ее смятение:

– Что с тобой?

В гонг снова ударили – на этот раз казалось, что враги подобрались совсем близко и были всего в нескольких шагах от беглецов.

Чжоу Фэй вздрогнула.

У Чучу по-прежнему сидела в углу, обхватив колени, а Се Юнь, погруженный в свои мысли, молча смотрел на оставшиеся в свертке серебряные иглы.

«Он был прав, – подумала Чжоу Фэй. – Мы застряли здесь из-за меня. Теперь, даже если я и впрямь ни на