Легенда о Фэй. Том 2 - Priest P大

что не способна, все равно придется, жертвуя жизнью, вытаскивать всех отсюда – иначе их гибель будет на моей совести, а такую вину мне не искупить и за несколько жизней». Смятение длилось всего мгновение, после чего Фэй отшвырнула его, как ненужный хлам. «Не выйдет так не выйдет, – пронеслось у нее в голове. – Что есть, то есть. В конце концов, ничего страшного – я просто умру».

Втоптав в землю страх и волнение, Чжоу Фэй перестала обращать внимание на голос Цзи Юньчэня и оглушающий звон гонга, оперлась на меч и на какое-то время сомкнула веки. Все только что выполненные удары пронеслись в ее сознании, а затем исчезли, оставив после себя лишь отблеск двух лезвий. Чжоу Фэй распахнула глаза и, представив, что в ее руках не хлипкое украшение, а самый настоящий крепкий клинок, направила его на своего противника.

Цзи Юньчэнь с любопытством взглянул на нее и на этот раз первым ринулся в атаку. Его бледные потрескавшиеся пальцы вновь превратились в смертоносное оружие и обрушили на Чжоу Фэй волну всесокрушающей ци. В ответ она еще раз исполнила «Ветер». Быстрый и коварный, он чем-то походил на искусство Клинка Севера; и пусть Фэй уже применяла его прежде, она была уверена, что на этот раз сможет хотя бы достойно отразить удар. Но против опыта Цзи Юньчэня ее усилий оказалось недостаточно – он мгновенно нашел в ее защите брешь.

Мастер Цзи слегка нахмурился. Он знал, что Чжоу Фэй способна на большее, но понимал, что та уже выдохлась, и не стал повторять выпад. Вместо этого он развернул запястье и направил острие своего незримого клинка в другую слабую точку, вынуждая противницу отступить и потерять равновесие. Чжоу Фэй опустила плечи, казалось, ее клинок лишь беспомощно принимает удар, но в следующее мгновение она резко вывернула руку…

Это же второй элемент «Клинка, рассекающего лед» – «Разведенное море»!

Цзи Юньчэнь был застигнут врасплох: сражайся они по-настоящему, лезвие уже настигло бы его.

Медный гонг гремел все звонче. Скорее всего, преследователи уже нашли узкий ход, ведущий в их укрытие! У Чучу невольно прижалась спиной к стене. Будь у нее на руках шерсть, она бы наверняка встала дыбом. Частота ударов изменилась – теперь в гонг били быстрее, словно сомневались и проверяли, есть ли кто-то в заваленном камнями проходе.

Но Цзи Юньчэнь и Чжоу Фэй, казалось, совсем ничего не замечали. В считаные мгновения они обменялись десятком ударов. Неуклюжие движения Чжоу Фэй внезапно обрели плавность: совмещая девять элементов «Клинка, рассекающего лед», она будто нащупала в нем собственный лад.

Гонг постепенно удалялся – похоже, поддельный тупик обманул преследователей.

У Чучу выдохнула и вытерла вспотевшие ладони о платье. Ее сердце колотилось так быстро, словно вот-вот разобьется вдребезги. Но не успела она перевести дух, в пещере раздался оглушительный грохот. Груда камней, скрывавшая их убежище, рухнула. У Чучу не смогла сдержать крик. Снаружи уже рассвело, но из-за царившего в пещере напряжения и тревоги – нервы были натянуты, словно тетива лука, – никто даже не заметил, как стремительно пролетело время.

Когда поддельная стена рухнула, Чжоу Фэй все еще пребывала в том состоянии созерцания, когда каждый звук, каждое движение воспринимаются чрезвычайно остро. Все вокруг будто связала невидимая нить: меч в ее ладони, сидящего перед ней Цзи Юньчэня и оглушительный грохот позади. Фэй даже думать не пришлось – острие меча с поразительной легкостью само скользнуло по этой нити. Последний камень еще не коснулся земли, а она сквозь обломки уже устремилась вперед.

Свой бестолковый меч Се Юнь, вероятно, стащил у Чжао Минчэня. Роскошная вещица выбивалась из полюбившегося ему образа бедняка: клинок вырвался со свистом покинул ножны, а по долу его забегали таинственные блики – казалось, лезвие настолько остро заточено, что способно налету рассечь тончайший волос.

Проход был узким, места в нем едва хватало одному человеку. Первый пробившийся через камни воин даже вскрикнуть не успел – клинок Чжоу Фэй пронзил его сердце. Лезвие вошло в плоть, как нож в тофу, не встретив ни малейшего сопротивления. Фэй отдернула руку и притянула бездыханное тело к себе – труп не только залатал прореху в каменной «двери», но также послужил своеобразным щитом.

Огни в узком проходе затрепетали, и отбрасываемые ими тени пришли в движение. Чжоу Фэй всмотрелась в тускло освещенную пещеру и слегка чиркнула острием меча по древней стене.

– Всю ночь вас ждали, – произнесла она.

Очередной боец с гонгом в руках смотрел на нее через разделяющий их труп: и не понять, кто перепугался больше – он сам или эта заставшая противников врасплох юная барышня. Замешкавшись, он не знал, что делать: напасть или отступить.

Позади раздался низкий голос:

– Отойди.

– Слушаюсь, – почтительно склонил голову боец.

Не сводя с Чжоу Фэй настороженного взгляда, он пригнулся, прикрываясь гонгом, и начал отступать вдоль расщелины. Дойдя до поворота, он глубоко поклонился куда-то за угол, откуда через мгновение неспешно выплыл сам безгубый сом – Повелитель Цинлуна. Его уродливое лицо и без того глаз не радовало, а в мерцающем свете факелов исказилось еще сильнее и стало даже более пугающим.

Мелькнула тень – и Повелитель оказался прямо перед Чжоу Фэй. Сложно сказать, чем именно он заслужил свое высокое положение: была тому причиной его собственная подлость или чужое малодушие. Как бы то ни было, его считали одним из лучших мастеров Поднебесной, хотя одарен он был, пожалуй, лишь высоким ростом да исключительным безобразием, которое в полумраке подземелья только усиливалось.

Пока он, как ветер, несся по узкому проходу, от него так и веяло злобой. Одно его присутствие угнетало, и, если бы у Чжоу Фэй был путь к отступлению, она бы наверняка давно убежала. Но после ночи изнурительных упражнений с Клинком Севера и вороха вновь обретенных сомнений ею овладело крайнее безразличие: будь что будет, явись перед ней хоть сам Яньван, она бы не отступила.

– А ты смелая, – произнес Повелитель Цинлуна.

Он не спешил нападать, с любопытством изучая противницу и улыбаясь тонкими, как ниточка, губами. Как известно, пламя обостряет черты: всякое уродство усугубляет, а красоту и изящество – подчеркивает.

– Твоя манера боя напоминает приемы шушаньских школ – слишком грубая для такого прелестного создания. Откуда ты? – спросил он, не отводя глаз от Чжоу Фэй.

Его слова привели Фэй в такую ярость, что она готова была вцепиться ему в лицо и выцарапать полные похоти глаза. Тогда-то она и поняла замысел Цзи Юньчэня: в узком проходе в их временное убежище вдвоем было не разойтись. Пусти они вперед Божественную Длань Лотоса, такой трус и беспутник, как Повелитель Цинлуна, никогда