Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской 2 - Елизавета Владимировна Соболянская

Правда, в карантин Александра ее не пустила — объяснила, что там живут девочки, недавно принятые в школу, и пока не доказано, что они ничем заразным не больны, допустить их к ее величеству мадемуазель Пешкова не имеет права.

Каретный сарай, заснеженный сад с тропой-лабиринтом Александра Феодоровна не увидела — просто не знала о них, а Саша хвастаться не стала. Уже понимала, что свои разработки и техники обучения стоит пока придержать в секрете. Слишком много вокруг жадных и любопытных глаз.

Между тем по комнатам ее величество гуляла не просто так. Она улучила минуту и поблагодарила Сашу за принятое ею решение забрать виноватую девушку к себе.

— Я не могла поступить иначе, ваше величество, — Александре отчаянно хотелось вывалить на императрицу весь ужас, который сотворили с мадемуазель Алмазовой, но говорить этого было нельзя. Генерал Бенкендорф ясно дал это понять, прислав в школу повитуху. Та, присмотревшись к пострадавшей, сказала:

— Выправить зло можно пока. Только надо ей дело в руки дать. Не пустые кренделя на паркете, а дело. Если позволите, мадемуазель, я буду эту барышню учить акушерскому делу.

Александра согласилась, но попросила не спешить. Мадемуазель Алмазова оставалась в карантине. Ела, спала, делала упражнения и гуляла в саду отдельно от всех остальных учениц.

Александра Феодоровна не стала настаивать на посещении карантина, зато спросила, где в школе карцер.

— У нас его нет, ваше величество, — ответила Саша.

— Как нет? — изумилась императрица. — Как же вы наказываете провинившихся?

— За лень мы наказываем лишением интересных занятий и игр. За неопрятность отправляем помогать прачкам стирать, крахмалить и гладить белье. За неусидчивость наказанием служит пробежка в десять кругов по парку. За дурное отношение к учебе лишаем сладкого.

— А розги? — с любопытством спросила Александра Феодоровна.

— Телесные наказания мы не применяем совсем, ваше величество. Просто у нас существует правило: если учитель наказывает ученика, он должен пройти наказание вместе с ним.

— Даже бег?

— Даже бег, — подтвердила Саша.

Ее величество задумалась, подошла к окну классной комнаты и выглянула в окно. Тогда и заметила хорошо протоптанную дорожку, петляющую по парку.

— Мадемуазель Пешкова, почему тропинка в вашем саду такая извилистая? — спросила она.

— Так по ней труднее бежать, — пояснила Саша, — это специальная тропинка для прогулок, а тропа для наказания идет по периметру сада, между рядами зеленой изгороди. Наказанные бегут отдельно, и очень быстро, по прямой. Здесь же барышни чинно гуляют, обмениваются мнениями о погоде, учатся правильно приветствовать друг друга и замечать детали.

— Замечать детали? — в голосе Александры Феодоровны прорезалось любопытство.

— Думаю, вам это знакомо, ваше величество, — чуть приподняла уголки губ Саша, — ленточка на платье фрейлины, которая указывает на дамское нездоровье, мел на рукаве повесы, всю ночь игравшего в карты, царапина под манжетом от игривой кошки или… «кошечки». Для женщины важно видеть мелочи, детали. Мужчины видят город, а женщина — окна домов, за которыми живут.

Что-то в глазах императрицы подсказало, что Саша угодила в самое сердце. Нечаянно, но угодила.

— Полезный навык, — ее величество рассеянно провела рукой по спинке кресла и тут же подняла глаза: — Я слышала, вас можно поздравить с помолвкой, мадемуазель Пешкова…

— Господин Медведев действительно сделал мне предложение, — ответила Александра ровно, — но, обсудив нашу с ним ситуацию, мы решили продлить помолвку на год, чтобы лучше узнать друг друга. И… я не собираюсь оставлять этих детей без должного присмотра, ваше величество. Господин прапорщик лучше многих понимает, что такое «честь» и «верность», он не станет препятствовать моей службе.

— Вы очень уверены в своем женихе, мадемуазель, — с сомнением произнесла Александра Феодоровна.

— Лучше пройти испытание до брака, ваше величество, чем после принесения клятв собирать себя из осколков, — упрямо сказала Саша. — Если мы не выдержим помолвку, брак заключать не стоит.

— Сложная позиция, но я уважаю вашу смелость, мадемуазель, — решила наконец императрица после некоторого молчания, — а еще я отчаянно желаю увидеть результат вашей работы.

— Благодарю, ваше величество, я приложу все усилия, чтобы эти результаты вас порадовали!

Глава 28

Прогулка по школе закончилась. Дамы вернулись в столовую, и через несколько минут гости начали прощаться. Терезия Ольденбургская, кажется, подумывала обидеться на Александру, но ее величество ловко вовлекла ее в разговор и от души поблагодарила за прекрасную идею, которая своим воплощением уже приносит столько пользы:

— Соревнование между институтами уже привлекло внимание к женскому образованию, — с легкой улыбкой говорила императрица, — все больше дворян подают прошения на зачисление дочерей в институты. Екатерининский и Смольный переполнены, в Павловский запись на два года вперед. Елизаветинский, Патриотический и Николаевский просят позволения принять участия в соревновании. Право, ваше императорское высочество, вы невольно подняли бурю, весьма полезную для общества!

Герцогиня зарделась от удовольствия.

— Говорят, даже провинциальные медведи, не выезжающие из поместий много лет, прослышали об этом споре и теперь тщательно выбирают, кого поддержать. Думаю, вам прислали уже немало прошений.

— Все так, ваше императорское величество, — с легким поклоном отвечала Терезия Борисовна, — писем действительно много, но эта школа организована для одаренных детей, не имеющих благородных фамилий.

Александра восхитилась. Как тонко ее светлость напомнила, что в ее школе учатся бастарды и дочери купцов!

Конечно, чисто теоретически ничто не мешало учиться тут и дворянской дочке, но вопросы престижа меркли перед простым понятием «плыть в одной лодке». Смолянки из «Александрийской» части все поголовно были дворянками. Бедными, богатыми, нищими, сиротами или имеющими матерей — неважно. Они принадлежали к одному кругу.

Через несколько лет одна из них станет женой офицера, другая — чиновника, третья останется фрейлиной при Дворе или уедет за границу — вершить дипломатический протокол рядом с супругом-иностранцем. Но в их памяти навсегда останется дортуар с белыми пикейными покрывалами, платья