Безграмотное Средневековье - Екатерина Александровна Мишаненкова

автономии, а во-вторых (в тесной взаимосвязи с первым пунктом), активно развивалась система торговых и ремесленных гильдий/цехов/корпораций. Да, понемногу они возникали и раньше, но все же это в основном были протогильдии, даже в Италии массово появляться они начали только в 1150-е годы, а в остальных странах еще позже.

Тогда же, в XII веке, сложились и морское, и торговое право. Начиналась эпоха городов, эпоха корпораций, эпоха самоуправления.

Средневековый город

Средневековый город – это вообще особое явление. Укрепленное, густонаселенное поселение, с собственными законами и правилами, собственным ополчением и развитыми товарно-денежными отношениями было островком независимости, культуры, богатства и даже в какой-то мере демократии в средневековом сельскохозяйственном глубоко феодальном мире. Города отстаивали свои права и свои границы, отказывались терпеть над собой власть графов и князей и в большинстве стран являлись естественной опорой королей, поддерживая их в борьбе с самовластием знати. Города были центрами торговли, туда стекались деньги, товары, знания, новшества, там селились передовые и решительные люди.

Тем более, что одной из главных городских вольностей обычно была неподсудность горожан кому-либо постороннему, и человек, закрепившийся в городе и проживший там определенное время, становился недосягаем для своего бывшего сеньора, даже если раньше был крепостным. Так и говорили: «Воздух города делает человека свободным».

Это, конечно, стимулировало урбанизацию, и горожане установили это правило сознательно – в основном по экономическим соображениям: ведь это способствовало постоянному притоку рабочих рук. Но если смотреть шире – это правило стало революционным для Средневековья, именно оно начало подтачивать изнутри феодальную систему. Ведь принадлежность к городскому сословию означала невероятную для того времени свободу. У горожанина не было сеньора – он не был ничьим крепостным, слугой или вассалом. Не зря слово «гражданин» в большинстве европейских языков происходит от слова «горожанин».

Только в такую эпоху и могли появиться средневековые университеты. И их название – тоже. По сути – это изначально был чисто юридический термин.

Итак, что же такое universitas с точки зрения господствующего в те времена римского права? Как пишет Н. С. Суворов, средневековые юристы называли этим термином «всякий организованный союз людей, всякую корпорацию… Город называл университетом граждан (universitas civium) и любой ремесленный цех, подводя под то же понятие университета… Следовательно, корпорация, образовавшаяся в видах научных интересов, была лишь видовым понятием, подходившим под общее понятие университета как организованного союза людей».

Вспоминаем, что слово universitas означает «совокупность». То есть изначально университетом называли просто некое, можно даже сказать, любое, профессиональное объединение, даже ремесленный цех. По сути «университет» – это просто что-то вроде профсоюза. И. Р. Петерсон в монографии «История становления университетского образования в Западной Европе» пишет, что лишь по чистой случайности «слово universitas окончательно закрепилось за конкретной, одной из многих, гильдией или корпорацией мастеров, а именно за ассоциацией преподавателей и студентов». И произошло это только к XV веку.

Вопросы терминологии

ыло ли все же у средневековых университетов какое-то отдельное название, отличающее их от обычных школ?

Судя по всему, долгое время никакого такого названия и не было. Средневековые университеты существовали, функционировали, имели репутацию, грамоты от правителей и самоуправление, и по совокупности всех этих признаков мы их задним числом называем университетами, а для современников они были просто наиболее престижными и значительными школами. Это нам из будущего видно, что они уже сильно отличались от обычных школ, а для людей XII–XIII веков эти изменения происходили слишком постепенно, чтобы их заметить.

Что касается терминологии, то где-то с XIII века учебные заведения стали называть словом studium, которое прежде обозначало просто «учение». Так что для современников и Парижский, и Оксфордский и другие университеты были Парижской студией, Оксфордской студией, Болонской студией и т. д. Так же как и другие учебные заведения куда более низкого уровня.

А вот к XIV веку средневековые университеты наконец-то стали выделяться среди прочих учебных заведений – их стали называть studium generale. Термин, конечно, использовался и раньше, даже с XII века, просто окончательно закрепился именно за университетами только к XIV веку. «Когда заходила речь об учреждении университета, – пишет Н. С. Суворов, – и тот, кто просил издать, и та власть, которая издавала учредительную грамоту, употребляли выражение: studium generale, а не universitas. Название школы «генеральной» опять-таки надо понимать не в том смысле, что в ней должна преподаваться вся совокупность наук, – так как во многих генеральных школах недоставало разных научных отраслей, – а в том, что, в противоположность разным партикулярным или местным, для местного района предназначенным, школам, генеральная школа предназначалась для учителей и учащихся всех наций, и приобретенные в ней ученые степени должны были пользоваться общим признанием во всех высших школах западного христианства: получивший ученую степень в одной генеральной школе приобретал способность учить везде (facultas docendi ubique terrarum), то есть во всякой другой генеральной школе».

Повлияла эта терминология и на название «гильдии» преподавателей и студентов – она стала называться universitas studium. Хотя некоторые исследователи приводят еще термины universitas magistrorum и universitas scolarum. Вообще здесь очень тонкий момент – надо понимать, что в первые столетия существования средневековых университетов эти universitas studium были исключительно объединением людей и ничем более. У них часто не было ни собственного здания для занятий, ни аудиторий, ни мебели, ни какого-либо принадлежащего организации имущества. Studium generale был по средневековым меркам невиданным очагом свободы, он был открыт для ученых людей из любой страны. Школяры, как говорилось выше, учились не в вузе, а у конкретного профессора и могли как вслед за ним переходить из одного университета в другой, так и решить, что данный профессор уже дал им все, что мог, и уйти в другой город или другую страну к другому известному преподавателю, чтобы продолжить образование уже у него. Все, что у них было, – это их знания и кое-какие книги и записи, но они все были личными, а не принадлежащими корпорации.

Благодаря этому попытки папы, светских государей, городских властей или кого бы то ни было другого «поприжать» средневековые университеты, лишить их вольностей и привилегий, приводили лишь к тому, что профессора и студенты просто уходили в другой город. В буквальном смысле – собирались, объявляли, что университет распущен, брали свои личные вещи и шли в соседний город, где организовывали новый университет. Бывали случаи, когда власти шли на попятный и соглашались договориться, но не все профессора соглашались вернуться, и тогда университетов становилось два.

Например, так появился второй из старейших итальянских университетов – в Падуе. В 1222 году профессура и студенты Болоньи рассорились с городскими властями и ушли в Падую, искать большей «академической свободы». А в 1321 году также благодаря конфликту между Болонским университетом