Приключения Благородного Дика. Белый конь - Елена Владимировна Крыжановская

— Знаю, — мягко перебил Дик. — Обычный горный. Невелик для дракона. Но как он выглядит в людском обличье? Возраст, особые приметы?

— Молодой, очень высокий, стройный мужчина, лет тридцати.[1] Длинное лицо, прямой нос, арки бровей очень выдаются, брови — темные молнии. Волосы светлые, но не русые, — Надинн поморщилась: — Все в один голос говорят, как у меня! Пепельные. Кажется, у него что-то с глазами. Они то ли меняют цвет, когда дракон гневно смотрит на кого-то, то ли наливаются кровью, то ли один глаз другого, очень яркого цвета… Я толком не смогла понять, люди приходят в ужас, когда вспоминают этот взгляд, и не могут найти слова.

«Своим глазом он прожигает до пяток», — это самое связное описание. И он кажется всем высоким, потому что они стоят перед ним на коленях. Думаю, он весьма среднего роста. Ведь, как правило, обычные размеры дракона и его рост в человеческом лице совпадают. Правильно?

— Угу. Молодой, это хорошо, — задумчиво проговорил Дик. — Девушек похищает?

Надинн нахмурилась. Ее раздражало, что кроме угрозы жизни, дракон представляет лично для нее и другую опасность.

— Кажется, была шумная история с первой актрисой солборского театра, когда дракон только появился. Не знаю, что там случилось, то ли сама красотка из братства, то ли рядом оказался кто-то из наших, но дракону это надолго отбило охоту к интрижкам по городу. Театр не закрыли, это я спрашивала, и дракон его посещает не реже двух раз в неделю. Но жива ли сейчас та «избранница» и где она теперь, беженцы не знали, простых горожан больше туда не пускают. Только избранных.

— Интересно.

Их беседу прервал торговый обоз, направляющийся под конвоем в Солбор. Надинн змейкой проскользнула почти под его колеса, и вернулась с новым паролем. «Дракон велик и прекрасен!»

Все пароли, это лазутчики уже поняли, составляли славословие завоевателю, но отличались завидным разнообразием. В том числе и такое скромное замечание: «Дракон — наше солнце». Надинн наслушалась этих высказываний больше всех и уверяла, что они ни разу не повторялись. Вероятно, и на разных дорогах они всегда разные.

Дика эти комплементы дракону сначала смешили, потом раздражали. Он считал, что придумывать ежедневно столько глупостей и не повторяться, не под силу даже наиболее самовлюбленному дракону. Скорее всего, дневная норма паролей вращается по всем дорогам, как часовая стрелка. Въездные, например, по солнцу, а выездные против. И у дракона в кабинете висит что-то вроде календаря, чтобы не сбиваться. Но, к сожалению, если такая схема существовала, лазутчикам она недоступна. Приходилось снова и снова караулить часами вблизи застав. К счастью, разбойники, промышлявшие прежде в этих лесах, позаботились о том, чтобы поджидать путников с удобством.

На очередной заставе (Дику она казалась сотой по счету, а была всего лишь девятой) облава спустилась под землю. Сидели без огня, поэтому, когда увидели мечущийся по земляным коридорам свет и услышали тяжелое, с хрипом, дыхание рвущихся с цепи собак, успели сбежать через верхний ход. Похоже, эту галерею стражники знали, она примыкала к их собственному укрытию на заставе. Счастье, что в этот раз отряд разделился, и Олевир под присмотром двоих мужчин прятался в отдельной землянке. Иначе, незаметный побег не удался бы.

Запасы сырого мяса давно закончились, и вяленого осталось немного. Зная, что ей не придется возвращаться тем же путем, Надинн рассыпа́ла угощение щедро. Но пришлось сократить расходы на сторожевых псов. А опасность по мере приближения к городу, возрастала.

.

* * *

[1] (прим. Лины) Когда-то мы — десять девчонок в приемной семье, думали, что позволить себе сказать так о возрасте могла только будущая странница. Я, конечно, спорила, говоря, что тридцать лет и на мой взгляд — молодость, но внутри себя так не думала.

А сейчас, когда внешний возраст Дика стал вроде как «тридцать два», мне смешно вспоминать о тех мыслях. Он такой молодой!.. Когда не делает каменное лицо, конечно. Тогда у него возраст памятника, а не человека. Но все взрослые говорят, что выглядит он младше тридцати. И я тоже уверена, тот дракон выглядел постарше, как лесные «принцы», на которых мы с Гошкой уже насмотрелись. Они — вечно юные, и для других, наверное, одного возраста с Диком. Но они все такие самовлюбленные и выглядят взрослыми, или, вернее, выглядят, как те, кто хочет казаться старше, выпендривается.

Дик никогда этого не хотел. Он — какой есть, не притворяется. Поэтому рядом с юнцами всегда выглядел самым взрослым, а среди взрослых — всегда был мальчишкой. Но сейчас он даже мне иногда кажется младшим, как Гошка. И мне это нравится. Хотя, когда он ведет нас и заботится о нас, или дрессирует на рыцарских уроках, мне он тоже нравится. Приятно, когда можешь доверять старшему, и знаешь, что он всегда защитит и всё знает. С приемными родителями у меня этого не было. Наверное, потому что они были для нас школьными учителями в первую очередь, даже дома.

Глава 21

* * *

Кроме безграничного терпения, выдержки, осторожности, умения бесшумно пробираться в самое логово охранников, у Надинн была одна слабость. Она обожала легендарную воительницу Торелинн Анард и считала ее своей героиней.

С первых дней жизни Надинн слышала от отца и его ближайших друзей истории о Южной войне, знала все ее сражения так, словно сама их прошла, но о первой на свете страннице могла слушать бесконечно.[1] Увы, ее отец видел Торелинн близко всего один раз, перед последней битвой. Всё, что можно узнать о Красе Юга от отца и найти в хрониках, Надинн выучила на зубок. Но среди этих бесценных сведений узнала и то, что Дик некоторое время числися вторым советником ее кумира.

Во время долгих ожиданий в укрытиях, если не требовалось хранить молчание, и по вечерам, Надинн, перестав смущаться, приставала к Дику с вопросами. Когда она рассказала всё, что ей удалось узнать о драконе, — а собирать сведения по крупицам Надинн превосходно умела, — она решила, что у Дика слишком мрачный вид, его тяготит столь медленное продвижение по дороге, которую всадник галопом мог одолеть за час. И девица-проводник решила «развлечь» своего спутника воспоминаниями о войне.

— Ты хорошо знал Торелинн? — в первый раз вопрос