Приключения Благородного Дика. Белый конь - Елена Владимировна Крыжановская

Однажды ранней весной на рассвете отряд Тореллин застал его у лесного костра. Она тут же приняла его за лазутчика северян и собиралась убить. Единственным удостоверением личности у него был драгоценный кинжал с южным исключительно знатным гербом. Но Торелинн считала, что это обман, и требовала смертной клятвы, что он не враг Юга.

Незнакомец так и не назвал свое имя и отказался дать клятву, а очень спокойно ответил: «Моя жизнь не принадлежит, ни Северу, ни Югу. В данный момент, не принадлежит даже мне самому. Только вам и Всевышнему».

Торелинн не стала его убивать, а приказала взять пленника с собой. Она люто ненавидела его весь день, а тем же вечером согласилась стать его женой. Он умел брать крепости с одного штурма… Серебряным его прозвали из-за цвета волос. Белых, только на солнце — с бледно-золотым отливом. Он, единственный, никогда не считал ее своим командиром. И единственный мог побороть ее упрямство. Но, в самом главном — выжить — убедить Торелинн не удалось никому. Мы с ним дружили…[1]

— Куда он пропал?

— Ушел на закат. Мы виделись тем вечером после победы, когда по краям поля боя хоронили убитых. По темной долине стелилось сплошное светящееся облако, а за холмом ещё краснел край солнца. Простились, и он поднялся на холм. Мы оба знали, он не доживет до рассвета. Будет идти, пока хватит сердца. Они ведь пара, и не могли жить поодиночке.

— Они успели пожениться?

— Обручились на осеннем балу. Как все. Свадьба могла состояться только после победы. И состоялась… — Дик смотрел в костер и снова видел в нем огонь того заката.

— Ты знал его настоящее имя? — шепотом спросила Надинн, боясь слишком резко вторгаться в воспоминания. Дик поднял голову и слегка улыбнулся:

— Не спрашивал. Ему вполне подходило прозвище.

— Я слышала что-то о любимой песне Торелинн… «Право уходить первой». Что за предсказание там на самом деле?

Дик засмеялся:

— Песня действительно была. О девушке, которая очень беспокоилась, что смерть может разлучить ее с возлюбленным. И выпросила себе у фей «право уходить первой». Длинная душещипательная баллада.

Торелинн ее ненавидела! А в те годы это была самая популярная песня о великой любви. Ее пели на всех углах. Мальчишки в отряде очень ценили эту балладу, но сами петь не могли, это не хоровая песня. А у Серебряного был прекрасный голос… Он с первого дня, когда они ещё только познакомились, заметил, что суровая воительница бесится, когда это слышит, но все просили и просили спеть «Право уходить первой».

Это оттуда знаменитое обещание: «Мы встретимся в том краю, где звезды спускаются с неба и где солнце никогда не заходит…»

Торелинн как чувствовала, что у них всё именно так и получится. Ее это злило. Честно говоря, сам эту песню тоже не люблю… К счастью, она вышла из моды. Кроме последней фразы. Это обещание Торелинн и слышала перед смертью.

— А правда, что Мантрим Анард назвал дочку в честь твоего меча?

— Сама себя так назвала! — хмыкнул Дик. — Когда была маленькая, почти не разговаривала. Так, «папа», «да» — «нет», «хочу» — «не хочу», «вперед!» и всё. Но обожала слушать истории. Особенно про Огненный круг и меч Тореллинг. Когда явился как-то после долгого перерыва, она и прицепилась: «Торелинн, Торелинн, хочу Торелинн!!» Первое сложное слово, которое она выучила и всё время повторяла. Оно и стало ее именем.

— А до тех пор как ее звали? — удивилась Надинн.

— Никак. Дочкой. Трим отлично понимал, что во время войны таскать с собой маленького ребенка опасно. Но расставаться с ней боялся ещё больше. Девочку не могли обмануть и похитить, пока не знали, как ее позвать. Она не могла случайно выдать себя или своего отца, пока не знала имени. Конечно, кто всегда во всём виноват?..

Теперь веселилась «невольница»-проводник и непочтительно показывала на рассказчика пальцем. Дик усмехнулся, но воспоминания не добавили ему радостного настроения.

.

* * *

[1] (прим. Лины) Среди наших нынешних знакомых есть человек, очень похожий на легендарного возлюбленного Торелинн, внешне и по характеру. Теперь девчонкам не надо страдать, выдумывая, каким же он был, спорить, насколько синие у него глаза, и сомневаться, бывают ли такие красавцы на самом деле?

Всем известно, что Капитан Армер очень похож на Серебряного. Стоит всего лишь увидеть выступление их театра и цирка на ярмарке в Городе, чтобы оценить его внешность, манеры и голос. В братстве знают Капитана лучше, ведь он глава Лагеря, и все утверждают, что это исключительный человек. В нем нет ничего, что отличает «красавцев». Он совершенно не понимает своей силы и красоты, в отличие от Олла — второго брата, который превосходно умеет своим обаянием пользоваться. Внешне дети в семье Армеров все разные, даже девчонок-близнецов не спутать, если они не стараются разыграть кого-то нарочно. Капитана я знаю пока очень мало, но если Дик сам говорит, что они с Серебряным невероятно похожи, значит, так и есть. Забавно, что старшего из детей Армеров тоже всегда называют по прозвищу.

Глава 23

* * *

На десятой заставе они поняли, что не пройдут. Со стороны города приближался большой дозорный отряд. Одинаковая форма в отряде Надинн и в армии дракона их защита, но сейчас это сходство могло вызвать лишние вопросы. Решили не дожидаться, пока облава углубится в лес, не прятаться, а спуститься в балку и как можно скорее пересечь наискосок этот сектор леса между просеками. И продолжить путь по другой дороге.

Пока солдаты и Олевир пробирались конным отрядом внизу, по дну балки, чувствуя затылком дыхание близкой погони, Дик и Надинн шли поверху, с двух сторон, прислушиваясь, чтобы успеть вовремя предупредить об опасности.

Дик услышал шорох в кустах и подал знак «невольнице». Она жестом предупредила старшего в отряде, и все затаились. Шорох повторился. Дик был уверен, что это не зверь. Он увидел в кустах оборванную жалкую фигуру. Не двигаясь с места, Дик указал на человека мечом и сделал движение, вызывающее его, словно поманил пальцем. Понимая, что он обнаружен, бежать некуда, человек вышел из укрытия. Тощий старик трясся от страха. Его одежду лес и игра в прятки с драконом превратили в лохмотья, но прежде она была платьем почтенного горожанина, как минимум, среднего достатка.

— Не бойтесь, — тихо