Сибирский приключенческий роман 3 - Виталий Галияскарович Гадиятов

Однако решил, что перед уходом надо на все сто пять процентов использовать нынешние возможности, и отправился отдыхать в губернаторское гнездышко, расположенное в Нормандии. Это во Франции. Губернатор и сам ему это предложил, а прежде они там бывали уже пару раз, погудели немного всласть.

В этот раз отдыхал один и много гулял по берегу океана. Было в этом что-то совершенно фантастическое, более невероятное, чем все «звездные войны», вместе взятые, потому что все это было на самом деле!

Он просыпался утром, завтракал и отправлялся к океану.

К Океану!

И волны, стремившиеся сюда, казалось, прямо от берегов американского континента, врезались в скалистый берег и взмывали ввысь мириадами брызг, восхищая Толю и обдавая его и толчками влажного воздуха, и ароматами Океана. А потом они точно так же, все вместе падали вниз и снова становились волнами, которые отправятся в обратный путь. Теперь — к берегам Америки. И в этом Толя видел распад и воссоединение Бытия, в котором живем все мы.

Несколько раз на дороге, ведущей к берегу, он встречал тучного мужика с грубой деревенской внешностью. Никакой французистости в нем не было, и Толя размышлял, какие промашки делает порой природа, помещая мужланов на берегу Океана, а тонких ценителей Бытия и людей, склонных к философированию, отправляя в Сибирь, где борьба за выживание заставляет забывать о потребностях Разума.

Толя мог позволить себе такие размышления только на отдыхе.

На третий или четвертый раз деревенский мужлан приподнял кепку и кивнул. Толя в ответ сделал точно то же самое. Точно так же прошла и следующая встреча, но на этот раз они обменялись короткими «салю». Толе не пришлось тратить много сил, чтобы убедить себя, что мужлан не виноват в том, что попал в игры природы и оказался именно тут, на берегу Океана.

В следующий раз, однако, мужлан остановился в нескольких шагах, а Толе пришлось сделать еще несколько шагов, и со стороны это выглядело так, будто он, Толя, подошел к боссу, который уже заждался.

Впрочем, мужлан не гневался.

Напротив, он улыбнулся и спросил:

— Наверное, в Городе таких прогулок не бывает?

Толя опешил. Провинциальный мужлан из Нормандии прилично говорит по-русски и знает, откуда прибыл Толя?

— Да, вы не беспокойтесь, Анатолий, — добавил беспокойства «мужлан». — Я-то раньше вас просыпаюсь — возраст, знаете ли, бессонница — поэтому и на берег ухожу раньше. А вот сегодня, пожалуй, и еще раз прогуляюсь в приятной компании. Не возражаете?

Что-то подсказало Толе, что возражать не надо, и он, ответив на улыбку бывшего «мужлана» приветливой улыбкой, жестом предложил начать движение.

Скованности и отсутствия общих тем, которых так опасался Толя, и в помине не было. «Мужлан» сразу же стал задавать вопросы о состоянии дел в Городе и в области в целом, и вопросы были такие, будто он совсем недавно прочитал отчеты нескольких департаментов и также некоторых региональных отделений правоохранительных органов. Понимая это, Толя и отвечал столь же откровенно, но избегая называть имена. Несколько раз, когда миновать имена было особенно трудно, он просто говорил «мужик» или «баба».

Беседа длилась около часа и была прервана неожиданным зуммером. «Мужлан» достал телефон и сказал только одно слово: «Подавай».

Минут через пять послышался звук мотора, и появился вертолет.

— Ну, спасибо за прогулку, Анатолий, — сказал «мужлан».

Руки не подал, но замер на миг. Сказал после краткого раздумья:

— А дружок-то твой всех бы заложил без раздумий.

И отправился к вертолету.

Пожалуй, недели три понадобилось Толе, чтобы сложить два и два и понять: это были смотрины! А то обстоятельство, что после этого ему ни на что больше не намекали, и является главным решением: парень, все в твоих руках, а нам ты нравишься, с тобой мы готовы иметь дело.

Именно тогда Толя и задумался о своем будущем.

О большом будущем.

Правда, иногда он совмещал все тот же досадный прокол и следующую встречу в Нормандии и размышлял, а не хватается ли он за эту фантазию, как утопающий хватается за соломинку.

17

Предположение переросло в уверенность довольно быстро, и Толя стал обдумывать план, который ему предстоит выполнять в полном одиночестве, потому что никакие помощники тут не нужны. Любой помощник, догадавшись о стратегической направленности замысла Толи, сделает две вещи: либо заложит его губернатору, либо постарается вытеснить из комбинации, которую Толя сам же и задумал. И непонятно, какой вариант хуже. Ясно было лишь одно: осторожность, осторожность и еще много-много-много раз — осторожность!

Принципиальная модель была ясна: втянуть друга-губернатора в какую-нибудь долгую историю с завершением, которое едва виднеется за толщей времени, и заставить его действовать, заставить его сделать хотя бы несколько невнятных шагов, которые потом в сочетании с чем-то другим ясно дадут понять, что он вышел из-под контроля.

Чьего контроля?

Поначалу ответ был один-единственный, но потом, поразмыслив, Толя подумал, что в идеале губернатор, разбрасывающийся верными людьми, должен попасть под удар и кремля, и хозяев края.

Прекрасный вариант получился бы! Одно плохо — нет идеи, а она должна провоцировать, будоражить, вызывать острое желание ухватиться и не отпускать! И не делиться ни с кем!

Да-да! Это будет замечательно, если удастся подчеркнуть нежелание губернатора делиться хоть с кем-нибудь!

Как часто бывает, идея пришла со стороны и замысла не имела вовсе. Это были просто несколько предложений, сказанных на каком-то круглом столе в местном университете, куда Толю пригласили в надежде на то, что он поможет ректору протоптать дорожку к губернатору. Отказываться было недальновидно, потому что будущее Толи все еще маячило где-то во мраке, а в таких условиях ни от чего не надо отказываться раньше времени.

Круглый стол — давно известный метод попрошайничества, когда встречаются, будто на равных, те, у кого есть деньги, с теми, у кого есть проворные языки. Правда, у тех, у кого есть деньги, есть еще желание сделать хоть что-то значительное, а у тех, кто обладает изворотливыми языками, кроме них, нет ничего. Тем не менее, как советовал один в недавнем прошлом известный экономист, «надо делиться», и делились. Не в особенной надежде на прибыли, а в надежде на то, что это оценит областная (или городская) администрация в некоторых сложных ситуациях.

В конце концов, деньги ведь не самое главное в жизни…

На тот круглый стол Толя попал в качестве «большого и важного гостя», вокруг которого крутились все, но в строгом соответствии с ранжиром, и до начала заседания компанию ему составлял ректор — молодой и лишь недавно избранный на эту должность.