Земля Священного Огня - Гордон Догерти

исключением семей и горстки лучников, оставленных охранять расщелину, это было всё, что осталось от маратокупренов. Паво порылся в памяти — он был уверен, что читал о них раньше, но детали ускользали.

Он услышал глухой говор из одной из ниш высоко на стене расщелины. Там плясало оранжевое пламя костра, и Паво узнал голос Изодоры, а также резкие и явно гневные слова пары старейшин маратокупренов. Он увидел, как Изодора встала, бросила какую-то отрывистую прощальную фразу, затем отвернулась от огня и начала спускаться по лестнице на дно долины. «Разговор, без сомнения, вышел прохладным», — с намеком на усмешку подумал он, наблюдая за ее спуском.

— Она красотка, — задумчиво протянул Сура рядом с ним, — но готов поспорить, от нее твой дружок превратится в ледышку.

Это глубокомысленное замечание вырвало Паво из раздумий. Но она действительно была поразительна: миндалевидные глаза острее клинка. И ее лисьи, гибкие бедра двигались грациозно. Словно полоска шелка на ветру. В этот момент он подумал о полоске красного шелка у себя за поясом. О Фелиции. Сердце кольнула вина.

— Ты думаешь об этом, грязный извращенец! — Сура вытаращился в притворном отвращении.

— Нет, я просто... — он тряхнул головой, отгоняя мысль.

— Эх, не парься, — пожал плечами Сура и щепкой выковырял кусочек хлеба из зубов. — Фелиция наверняка занимается этим каждую ночь в Константинополе.

Паво проглотил колкий ответ и встал.

— Ладно, я помоюсь и на боковую, — он кивнул в сторону участка у костров, где поставили несколько палаток контуберниев из козьих шкур.

Он пробрался между кострами к зеленому краю долины и источнику. Луна взошла и безраздельно царила в узком окне ночного неба над головой. Запах травы и прикосновение ее к ногам на мгновение позволили ему представить, что он в другой стране — вдали от иссушающей пыли. Он закрыл глаза и попытался вообразить прохладную морось и плодородные равнины Фракии. Он зачерпнул ладонями воду из журчащего ключа под зубчатым выступом скалы, затем плеснул на лицо и темную щетину на голове. Вода успокоила его, смыв последние следы пыли с кожи. Он посмотрел на луну и задался вопросом: смотрит ли луна где-то там, далеко, на Отца. «Даже если только ради того, чтобы вернуть твои кости, Отец, я найду тебя».

Печаль защипала глаза, и он повернулся, чтобы идти обратно к палаткам. Но замер на месте. Там стояла Изодора, ее глаза сверкали в лунном свете.

— Простите, я полагал, что здесь можно умыться? — пролепетал он.

— Ты полагал верно. Можно, — сухо ответила она. — Я просто жду, когда ты закончишь.

Паво посмотрел через ее плечо и увидел, что Хабитус нашел последние запасы сил, чтобы поиграть с парой детей маратокупренов. Девочка держала одну руку, мальчик другую, а длинный, как жердь, легионер кружился на месте, поднимая их в воздух. Их смех был приятен слуху.

— Не знаю, что сказал вам мой трибун, но каждый из этих людей благодарен за то, что вы пришли нам на помощь сегодня. Если бы нас не перебили налетчики, нас прикончила бы жажда.

Ее взгляд оставался кремниево-твердым.

— Ты хоть знаешь, чем я рисковала, приведя вас сюда? Старейшины, — она ткнула пальцем вверх, на нишу в скале, откуда пришла, — говорят, я привела демонов в наш дом. Они хотят, чтобы мои воины вооружились и перерезали вам глотки сегодня ночью, пока вы спите.

От ее слов кровь Паво превратилась в лед. Он заметил лучников в белых одеждах, прохаживающихся по верхним нишам на стене утеса, с полными колчанами.

— Я... мы просто солдаты. Мы не желаем вам зла...

— Твоих людей не тронут, — оборвала она его. — Здесь главная я, а не старейшины.

Паво сглотнул, не до конца успокоенный этими словами.

— Но почему ваши старейшины презирают нас?

— Тебе может не понравиться мой ответ, легионер, — сказала она, встретившись с ним взглядом.

— Возможно, но я предпочел бы хоть какой-то ответ молчанию, — пожал он плечами.

Изодора глубоко вдохнула и кивнула, словно собираясь с духом.

— Семь лет назад я была всего лишь девочкой, — она посмотрела на малышку, которую подбрасывал в воздух Хабитус, — лишь на пару лет старше ее. Мы жили на римских землях, и нас тогда было намного больше — в десять раз больше. Мой народ наслаждался виллами, колодцами, рощами финиковых пальм и обширными зелеными полями для выпаса коз. Мы были хорошими людьми, с добрыми сердцами, — она прижала руку к груди, — ну, большинство из нас. Некоторые стали жадными, да, и не платили налоги империи. Другие занялись разбоем. Один отряд устроил засаду на патруль римских разведчиков и убил многих из них.

Паво развел руками в недоумении.

— Покажите мне народ, среди которого нет таких личностей.

Ее глаза сузились.

— Тогда скажи мне, как бы ты поступил с такими бедами?

Паво поежился, уверенный, что сейчас наступит на худший из возможных ответов.

— Поймать и выпустить кишки ублюдкам, которые чернят имя своего народа. Или предложить деньги добропорядочным людям, чтобы они сдали тех, кто вызывает беспорядки. Это было бы некрасиво, но...

— Некрасиво, но по сравнению с тем, что случилось... — она покачала головой. — Твой император, Валент, человек, за которого ты сражаешься, решил искоренить эти беды по-своему. В ходе одного ночного рейда когорта легионеров обрушилась на мою деревню. Они искали не просто разбойников и воров налогов, а всех нас до единого. Я смотрела, как они рубят моих друзей, словно скот на бойне. Они вытащили мою мать из постели, с сестренкой-младенцем на руках. Они вывели их наружу и повели к погребальному костру... — ее глаза остекленели, и она отвернулась с гримасой ярости, сжав кулаки.

Паво положил руку ей на плечо и выждал в тишине, пока она не успокоится. В этот миг он вспомнил, почему имя маратокупренов показалось ему знакомым. Слухи об их участи разошлись по империи несколько лет назад. Рассказы о массовых сожжениях звучали настолько жестоко, что воспринимались как выдумка. Оказалось, это не так.

— Теперь я и подавно не понимаю, почему вы спасли нас сегодня?

— Потому что без таких, как ты, нас... всего этого, — она обвела рукой долину, — здесь бы не было. Из когорты, посланной уничтожить нас, один контуберний, увидев творящееся вокруг зверство, отказался в нем участвовать. Они нашли меня, сжавшуюся от ужаса. Они вывели