Земля Священного Огня - Гордон Догерти

меня и еще горстку людей из горящей деревни и отправили в ночь, дав лишь лошадей да столько еды и воды, сколько мы могли унести. — Она посмотрела ему в глаза, с вызовом смахивая слезу, скатившуюся по щеке. — Теперь понимаешь?

— Думаю, да, — ответил Паво.

— Но если я ошиблась... Если ты и твои люди пришли в эти земли, чтобы убивать во имя вашей славной империи...

На этот раз Паво крепко схватил ее за плечи обеими руками.

— Никогда, — выдохнул он. — Людям, которых вы видите здесь, знакомы лишь отчаянные оборонительные войны. Вы должны мне поверить.

Она промолчала, изучая его взглядом. Казалось, ее взор выманивает самые мрачные воспоминания из глубин разума Паво. Он ссутулился, кивнув.

— За время моей службы в легионах было пролито много крови, я не могу этого отрицать. Я слишком хорошо помню те чудовищные поступки, которые мне приходилось совершать, те времена, когда мне доводилось делать тяжелейший выбор, чтобы защитить тех немногих, кого я люблю.

Она склонила голову набок, и выражение ее лица на мгновение просветлело.

— Это я могу понять. За последние годы я часто сталкивалась с такими моментами и действительно тяжелым выбором. Возможно, у нас больше общего, чем я думала сначала. — Затем, словно над головой прошла грозовая туча, ее лицо снова помрачнело. — Но если вы ведете только оборонительные войны, тогда скажи мне, почему несколько недель назад я видела, как полный легион марширует этой дорогой, направляясь на восток, словно бросая вызов Персии?

Глаза Паво забегали. IV Скифский?

— А теперь я вижу, как ты и твои люди идете по их следам.

— Я ничего не знаю об этом другом легионе. Кроме того, что они были отправлены отразить набег персов. Империя не в том состоянии, чтобы пытаться вторгнуться в Персию — собственно, поэтому мы и здесь.

Глаза Изодоры сузились.

Паво быстро облизнул губы. Он посмотрел через ее плечо и увидел, что костры уже погасли. Большинство легионеров разошлись по палаткам, а маратокупрены скрылись в своих пещерах. Галл настаивал на том, чтобы они держали свой приказ в тайне, но в глубине души Паво знал: он должен ей рассказать.

— Да, мы направляемся в Персию — в самое сердце сатрапии Персида. Но мы ищем нечто, что могло бы обезопасить нынешние границы и предотвратить войну. Существует свиток...

Она оборвала его, в замешательстве нахмурив брови.

— Ничто не может предотвратить войну между вашими империями. Я знаю это.

Он пожал плечами и снова посмотрел на луну.

— Это кажется несбыточным в лучшем случае — свитка может даже не существовать, или он мог быть давно утерян. Но мы должны попытаться найти его. Тысячи жизней — римских и персидских — могут быть спасены, если мы преуспеем.

Когда он повернулся обратно, ее лицо немного смягчилось.

— Это благородная цель, — признала она. — Фантастичная, но благородная. Ради нее стоит сражаться. Угроза войны между вашими империями нависает над этой долиной, как черная туча, и потому я молюсь, чтобы вы нашли то, что ищете. — Ее глаза сузились, словно она заново оценивала римскую миссию. — И все же те наездники на верблюдах, которых вы встретили сегодня, были всего лишь разведчиками. Ты понимаешь, что ждет любого, кто вторгнется в земли шахиншаха?

Паво мрачно кивнул.

— Саваран? Если бы мне давали по фоллису каждый раз, когда я слышал, как о них говорят испуганным шепотом в последние недели... — он махнул рукой перед лицом, словно отгоняя воображаемого мотылька. — Неважно, насколько они могущественны, я буду идти на восток.

Она провела кончиком пальца по изящной переносице, затем погрозила ему тем же пальцем.

— Ты не все мне рассказываешь. Я вижу это в твоих глазах и в той морщинке, что появляется и исчезает, когда ты теребишь этот талисман.

Паво опешил, осознав, что бессознательно сжимает фалеру через тунику. Он обмяк и издал сухой смешок.

— Да, есть и кое-что еще. Хотя это не должно вас тревожить. По правде говоря, это даже более призрачно, чем идея со свитком. — Он махнул рукой в сторону восточного края долины. — Я потерял отца, когда был мальчишкой — вероятно, того же возраста, что и ты, когда потеряла мать... — он осекся.

Она кивнула, призывая продолжать.

— Ну, я думал, что мой отец умер много лет назад.

Он достал фалеру из-под туники и улыбнулся, проводя пальцем по надписи на ней. Они сидели у источника, и Паво рассказывал свою историю. Она ловила каждое его слово. Когда он рассказал ей всё, они поговорили о счастливых днях своего детства. К тому времени, как усталость взяла свое, оба улыбались.

Когда он встал, чтобы вернуться в палатку, Изодора поднялась вместе с ним.

— Сегодня, когда мы решили спасти тебя и твоих людей, я не была уверена, что мы сделали правильный выбор. Даже вечером, когда я говорила со старейшинами деревни, меня мучили сомнения. Теперь я знаю, что поступила мудро.

Она повернулась в лунном свете и скрылась в темноте.

Паво побрел обратно к своей палатке; разговор и ее прощальные слова согрели ему душу. Он достал шелковый лоскут из-за пояса и вдохнул запах Фелиции, затем сжал фалеру, оглядываясь через плечо на луну на востоке. За некоторые вещи в жизни стоит сражаться, подтвердил он себе, а за некоторые он с радостью бы умер.

Когда он нырнул в палатку, Зосима пробормотал какую-то сонную чепуху о том, что на него напали злобные козы, затем глаза Суры распахнулись, и на лице из ниоткуда появилась его фирменная озорная ухмылка.

— Грязный извращенец! — прошептал он.

Паво подумал было заявить о своей невиновности, но просто пожал плечами и со смешком рухнул на койку.

Глава 10

На следующее утро на рассвете люди колонны поднялись по крутой тропе из долины и вышли на золотистую равнину пустыни за пределами расщелины маратокупренов. Теперь они готовились снова отправиться на юго-восток. Изодора убедила старейшин выделить двадцать пять верблюдов из их стада, чтобы везти щиты и палатки. Она также согласилась оставить в долине легионеров, получивших самые тяжелые ранения в стычке с налетчиками, чтобы за ними ухаживали. Теперь дальше пойдут чуть более сотни из первоначальных трех центурий.

Паво наблюдал за Изодорой, которая ходила среди солдат в сопровождении двух всадников-маратокупренов в кожаных кирасах и шлемах, вручая каждому легионеру по два бурдюка с водой