Конец партии - Мария Самтенко

Надо плыть дальше, но сначала — подобрать людей.

Спасательные работы занимают больше часа. Мне удается насчитать три лодки с промокшими, перепуганными, замерзающими моряками. Когда их всех поднимаю на борт, первый порыв — шагнуть к ним на палубу, высушить одежду.

Пару секунд я уговариваю себя воздерживаться от этого, потому что надо беречь силы. Но вскоре сдаюсь.

Прекрасно отдавая себя отчет, что это просто желанию сделать хоть что-нибудь, а не сидеть сложа руки, я спускаюсь вниз. Нахожу старшего, коротко спрашиваю, можно ли заняться одеждой.

Получив разрешение, присоединяюсь к другим корабельным магам, оказывающим помощь.

Вода, иди сюда! Зову ее к себе, заставляю покинуть одежду — и ткань высыхает, а я иду к следующему моряку. И к следующему. И к следующему. Обнаруживая раненых, останавливаю кровь, а потом продолжаю идти по рядам.

Закончив с промокшей одеждой и доложившись, я возвращаюсь на мостик, где получаю стакан крепкого кофе.

— Передохните Ольга, — скупо улыбается Илеана, поймав мой вопросительный взгляд. — Можете даже вернуться в каюту.

— Спасибо, не нужно. Мне уже лучше. Тоже подожду здесь.

— Шестнадцать-семнадцать часов? И это при лучшем раскладе. Отдыхайте. Боюсь, скоро вы можете понадобиться как маг воды.

Глава 22.1

Следующие часы наш транспортник мчится с максимально возможной скоростью. Расстояние до суши неуклонно сокращается, и кажется, что вот-вот — но нет, Мурманск еще слишком далеко. Илеана все-таки настаивает, чтобы я пошла в каюту, но сама торчит на мостике как приклеенная — слушает, сколько по милям, какие проблемы у нашего транспортника. Отгонять ее не рискует ни наш капитан, ни тот, которого мы подобрали с эсминца.

Ко мне в каюту императрица возвращается с мрачным рассказом о том, что, согласно донесениям, рассеявшийся конвой топят поодиночке, и еще неизвестно, сколько кораблей в принципе смогут дойти до портов.

— Вы же видели, Ольга, как это происходит. Три подлодки — ерунда для эскадры, но, когда они идут на один эсминец, приходится драться насмерть. А для нашего транспортника, может, и одной хватит. Военные корабли ловят «Тирпиц», который вышел из порта и плавает неизвестно где, а мы тут, выходит, одни.

— А там не передавали, «Тирпиц» уже кого-нибудь потопил?

Илеана качает головой:

— Для начала: они, разумеется, не передают вообще все, мы же не флагман, а обычный транспортник. Но из того, что я слышала, у фрицев действуют подлодки, несколько легких крейсеров и авиация. Еще, Ольга, — внезапно добавляет она, — никогда не стоит сбрасывать со счетов политику. Надеюсь, мне не нужно вам это объяснять.

О да, я могу представить, что скажет Алексей Второй, если Илеана погибнет из-за того, что первый морской лорд Дадли Паунд велел конвою рассеяться! Там все сотрудничество с союзниками может накрыться медным тазом. А может, это как раз кому-то и выгодно? Какая там у них норма представительства агентов Третьего рейха в Британском парламенте?

После беседы Илеана ложится отдохнуть, и снова начинается тяжелое, выматывающее ожидание.

Мы идем, кажется, медленнее, чем раньше, когда с нами шел эсминец, но расстояние до берега неуклонно сокращается.

Успеем доплыть? Или нет?

Какое-то время мне даже кажется, что успеваем. Вроде бы времени совсем немного — да и потом, чем ближе к берегу, тем проще будет добираться, если нас потопят.

Всю ночь мы идем в густом, почти вязком холодном тумане. Да, медленно, зато вокруг нас нет ни подлодок, ни вражеской авиации, ни, тем более, надводных кораблей.

Но потом туман рассеивается, и утром я просыпаюсь от нервного голоса Илеаны под ухом:

— Ольга, вставайте, нам больше нельзя здесь сидеть!

Императрица права: мы уже обсудили, что если сидеть в каюте во время боя, можно не успеть эвакуироваться, если нас потопят. Бывает, что корабли уходят под воду мгновенно, поэтому нельзя рисковать. Капитаны — их два, один наш, второй с потопленного эсминца — разрешить нам с Илеаной находиться во время боя на мостике. Это, конечно, страшное нарушение правил, но должны же быть какие-то плюсы от того, что она — императрица! Единственное, в мостик может что-нибудь прилететь, но других вариантов нашего размещения все равно не предвидится.

Потому что безопасных мест на находящемся под ударами нацистов транспортнике нет и быть не может.

И вот я уже вскакиваю с койки, спешно обуваюсь, натягиваю куртку:

— Ну что там, ваше величество? Корабли? Самолеты? Подлодки? Все вместе?

— Поменьше энтузиазма в голосе, Ольга! — морщится Илеана. — Когда вам страшно, вы становитесь еще более невыносимой!

— В этом и заключается смысл армии, ваше величество, — улыбаюсь я, и тут же хватаюсь за койку, потому что корабль качает. — Вы думаете, на войне солдатам не страшно? Ну так что там? Мне хочется узнать, кто за главного в этом цирке.

Илеана ворчит, что, наверно, только я в состоянии оценить эту иронию: мы наскочили на три эскадренных миноносца. Судя по курсу, это не те, которые вышли из норвежских портов вместе с «Тирпицем», а какие-то другие, плавающие у побережья Российской империи по своим нацистским делам.

Ничего хорошего от этой встречи никто все равно не ожидает. Повезло только, что миноносцы далековато, и сейчас мы пытаемся от них удрать. Потому что, когда они приблизятся на нужную дистанцию…

Мысль обрывает страшный грохот; металл уходит из-под ног, нас с Илеаной швыряет на пол; за тонкой стеной стали кричат люди, а вода, холодная вода Северного ледовитого океана — я чувствую это, даже не обращаясь к своей стихии — рвется в пробоину в хрупкой металлической скорлупке. Подбили!

Глава 22.2

Как только корабль перестает трясти, мы с Илеаной выбираемся из каюты. Вокруг дым, крики, мимо нас бегут люди, и я даже не сразу понимаю, что палуба наклонилась у нас под ногами, и каждую секунду этот крен увеличивается.

Осматриваюсь.

Тумана вокруг нас уже нет, и вдалеке видно какой-то корабль… и еще один. А там, наверно, есть еще — это те самые миноносцы, на которые мы налетели. Куда нас подбили, неясно. Думаю, капитан знает, но мне не удается сориентироваться. Добраться бы до мостика!

Паники, как ни странно… немного.

Люди бегут, да. Но в целом, можно сказать, по делам. Кто-то спускает спасательные шлюпки, но основное движение происходит по маршруту «трюмы-надстройка-палуба», порядок произвольный. Команда, видимо, еще пытается удержать корабль на плаву — но особых иллюзий на эту тему уже ни