Конец партии - Мария Самтенко

Главный вопрос — попытается ли миноносец фрицев добить наш транспортник? Или решит, что все, дело сделано?

Мы Илеаной поднимаемся в надстройку. Здесь кипит работа: штурман смотрит приборы, командир отдает приказы и отбивается от всех, кто пытается о чем-то ему доложить.

Илеана с привычной для нее бесцеремонностью ныряет в гущу событий, и я в очередной раз думаю, что без императрицы меня бы даже на мостик не пустили. Стараюсь отойти подальше, чтобы никому не мешать, и наконец выбираю место вдали от приборов у стекла. Суета на палубе с этого места прекрасно видна — а еще виден леденящий голубой простор океана.

Краем уха ловлю обрывок разговора про то, что не хватает магов воды и металла. Настораживает даже не текст, а скорее тон — тон ускользающего контроля над ситуацией. Доводилось мне слышать такое, еще как доводилось — и ничего хорошего после этого не было.

Илеана возвращается с новостями о том, что дела у нас плохи, но миноносцы вроде отошли — видимо, не хотят нарваться на береговую охрану. Да, мы уже совсем близко к берегу, дотянуть бы! Поэтому спасательные шлюпки готовят, но эвакуацию не объявляют.

— Тут что-то спрашивали про мага воды, — вспоминаю я. — Так вот, если нужен…

— Нужен, Ольга, — хмуро кивает Илеана. — У них один маг на полчаса. Спускайтесь… нет, стойте, вас проводят. И будьте осторожны, не рискуйте и не тратьте все силы.

Киваю, дожидаюсь, когда за мной пришлют сурового англоязычного офицера, и спускаюсь вместе с ним в темный, тесный, сырой и холодный трюм. Не знаю почему, но я жду, что меня проведут к самой пробоине — и даже слегка удивляюсь, когда мы останавливаемся у трюма с задраенным люком. Народу тут много, человек шесть. Двое стоят у отсека, прижав ладони к металлу, остальные сидят прямо на полу.

Рассматриваю их в неверном свете аварийного освещения: измученные, серые лица, у многих под носом следы крови. Маги устали до такой степени, что едва обращают на меня внимание. Только один поднимает голову, смотрит с удивлением — наверно, не ожидал встретить тут женщину. Но ситуация, очевидно, настолько уже настолько паршивая, что на половую принадлежность нового мага воды, прибывшего сменить моряка на посту, всем плевать.

На смеси плохого русского и английского с шотландским акцентом офицер объясняет, что маги по двое держат воду с помощью дара, не давая проникнуть сквозь дыру в днище, а ремонтная команда в это время выкачивает ее из других отсеков и заделывает все, что можно.

Полузатопленный отсек закрыт в целях безопасности — если один из магов потеряет сознание, его успеют подменить. Только держать вот так воду очень, очень тяжело, и маги выгорают со скоростью сгорающей спички. Небольшой отдых между «сменами» дает возможность

Выслушав инструкции, я шагаю вперед, становлюсь рядом с магом, которого нужно сменить, прижимаю ладони к металлу. Моряк облегченно отходит и бессильно сползает вниз, а я перехватываю ту половину, которую он держал, и обращаюсь к своей стихии.

Вода, иди… нет, не сюда! Наоборот!

Стой там!

Стой!

Это совершенно другой, непривычный способ применения дара.

Если раньше я звала воду, то теперь отталкиваю ее от себя. Закрываю от нее дверь, уклоняюсь, как от грязных лап разыгравшегося на прогулке пса, отмахиваюсь, не давая пройти — а она все рвется, все пытается затопить корабль. И ее слишком, слишком много!

Но надо держаться, и я держусь.

Минуты текут, а я выбиваюсь из сил, пытаясь не пустить в наш транспортник холодные щупальца Северного ледовитого океана. Отбрасываю их, заговариваю, отталкиваю.

В какой-то момент на меня падает огромная тяжесть, и надо держать — а потом все проходит, и я понимаю, что у второго мага пришел срок замены.

Сколько он, кстати? Пятнадцать минут? Двадцать? Полчаса?

Офицер говорил.

Я могла бы вспомнить, но я не хочу.

Потому что нужно держать, и я буду держать, пока могу.

Пока на мое плечо не ляжет тяжелая рука сменщика, пока незнакомый моряк с изможденным взглядом не встанет рядом, чтобы заменить меня, я буду держать.

Сколько проходит времени?

Не знаю.

Важно другое — меня заменяют, и я наконец-то могу прекратить борьбу с водой. Но сначала — передать место другому магу, плавно и медленно. Так… все. Обратился к дару и держит.

Можно передохнуть.

Когда с моих плеч сваливается ледяная тяжесть воды, я понимаю, что ноги подкашиваются, а из носа бежит струйка крови. Но в остальном, как ни странно, никаких признаков выгорания — уж я-то имею определенный опыт!

Может, это из-за давления?

Забавно — это мысль позволяет прийти в себя. Я дожидаюсь своей очереди почти с улыбкой, и возвращаюсь на место уже спокойно.

И снова давление, снова тяжесть, стой, стой, вода!

А потом — облегчение, слабость, подгибающиеся колени и струйка крови из носа.

Кровь я смахиваю рукавом куртки, улыбаюсь — отлично! Нет, это не выгорание. И я продержусь. Главное, чтобы мы продолжали плыть. Главное, чтобы…

Страшный грохот, и нас с магами разбрасывает по коридору, а вода рвется вперед.

Стой!

Стой, куда ты, вода, стой там!

Я не пускала тебя, вода!

Не сразу понимаю, почему я одна, почему никто не держит. Потом загорается чей-то фонарик, и я вижу, что двое, державшие воду, лежат рядом ничком — без сознания или мертвы.

Металл вокруг нас все еще кричит.

Что это было? Еще одно попадание? Точно не в нашу пробоину, иначе мы были бы уже мертвы. Помнится, взрыв прогремел с другой стороны корабля. Интересно, есть ли смысл оставаться тут, в трюме? Или лучше бежать побыстрее? Последнее, кажется. У любой прочности есть предел.

Но пост, пост! Все во мне восстает против того, чтобы нарушить приказ и самовольно уйти с поста.

— Эй! — я кричу тем двум магам, что еще в сознании, и не разбираю, знают ли они русский. — Я держу! Проверьте!..

Если корабль еще на плаву, я буду держать. Если тонет — смысла в этом нет никакого, и лучше убраться.

Один моряк, совсем молодой и вдобавок рыжий, кивает и бросается наверх. Остальные, помедлив, тоже. Мне оставляют один фонарик и не особо твердое обещание вернуться, если корабль и вправду тонет.

И я почти уверена, что да — но, если все-таки нет, он точно потонет, когда я перестану держать воду, и она хлынет сюда.

Оставшись одна, я вжимаюсь в тонкую стальную стенку трюма — и в крови вдруг вспыхивает адреналин.