Камень из ожерелья Брисингов - Алан Гарнер

цвета. Вытянутый корпус, массивные ноги с широченными выпуклыми бедрами, слишком короткие руки, мускулистые в плечах, но сужающиеся книзу и с крохотными недоразвитыми кистями. Голова маленькая, узкая, почти сливающаяся с шеей. Волос не было, рот едва обозначен, нос приплюснутый, глаза — две темные кляксы. Одето оно было в длинный, до земли, балахон, облепивший тело, как мокрая рубаха. Балахон был того же цвета и, казалось, из того же вещества, что и плоть, тускло поблескивавшая в сумерках. Безобразная малахитовая статуя… которую кто-то оживил.

У Сьюзен чуть не вырвался крик, но шершавая ладонь зажала ей рот, и Дюратрор толкнул ее в снег.

— Лежи тихо!

Несколько секунд она ощущала лишь биение собственного сердца и дрожь земли под удаляющимися тяжелыми шагами.

— Вы… ее видели? — спросила она шепотом.

— Видел. Надо быстрей разыскать моего родича: в другой раз нам так не повезет.

— Что случилось? — окликнул их снизу Колин, но в это время по склону скатился Фенодири, а за ним — запыхавшийся Гаутер.

— Мара!

— Она только что прошла мимо, — сказал Дюратрор. — Нас не заметила: сейчас еще слишком светло.

— Наших следов она тоже не разглядела. Идемте скорей: мы нашли укрытие.

— Тогда вперед!

И они торопливо зашагали вдоль ручья.

— Ну что, фермер Моссок, удовлетворено ли ваше любопытство? — спросил Фенодири после того, как Сьюзен закончила свой сбивчивый рассказ.

— Да уж… дальше некуда. И что ж это за твари такие?

— Тролли, верней, троллицы. Из камня вышли они и в камень обратятся, если их настигнет солнечный свет. Но по ночам они всемогущи и неуязвимы. Спасти нас может только смекалка, ибо, на наше счастье, мозг у мары столь же скуден, сколь велика ее сила.

Едва он договорил, как сзади послышался крик, высокий и жалобный, точно возглас ночной птицы, леденящий и беспощадный, как грохот горного обвала.

— Бежим! Она учуяла наш след!

Они уже пересекли тропу, проложенную Гаутером и Фенодири, и углубились в заросли, когда мара вскрикнула снова, на этот раз совсем близко.

— Не разбегаться, — рявкнул Гаутер, — не то пропадем!

Продираться впятером сквозь чащу было не так-то легко. Снег больше не падал; в лесу почти стемнело.

И опять этот крик! Только теперь он донесся спереди, и это было не эхо, а перекличка.

— Стойте, — приказал Дюратрор.

Еще один возглас послышался справа, а вслед за ним — треск ломающихся кустов. Выбора не было: в отчаянии беглецы метнулись влево. Голоса продолжали перекликаться.

Дюратрор бежал впереди, расчищая дорогу для Сьюзен. Наткнувшись на сплошную стену кустарника, он заслонил глаза локтями и ринулся напролом. Сьюзен бросилась было за ним, но тут раздался всплеск и сдавленный вопль.

— Что случилось?

— Где это мы?

— В чем дело?

— Куда он провалился?

Сьюзен просунула голову в образовавшуюся брешь. Перед ней темнело бескрайнее зеркало воды.

Берега тонули во мраке. Дюратрор, по пояс в воде, пытался выкарабкаться на сушу. Остальные сгрудились позади.

— Камышовое! И как это я проворонил? — охнул Гаутер.

— Все назад! — пропыхтел Дюратрор.

— Да там же те твари!

— Деваться некуда, — сказал Фенодири, — и времени почти не осталось. Мы еще можем прорваться сквозь цепь. Если успеем.

Колин молча повернулся и побежал обратно, остальные за ним.

— Колин, постой! Пропусти меня вперед, — окликнул его Фенодири.

— Ладно, сейчас… эй, что это?!

— Колин!!!

— Стойте! — завопил Колин. — Здесь тоже вода!

— Что-о? Не может этого быть! А ну-ка погодите…

Гаутер бросился налево, прямо в заросли. Секунд через десять он выбрался оттуда и молча побежал направо. Возвращался он уже не спеша.

— Хотите верьте, хотите нет, — сказал он со вздохом, — но мы на острове.

Глава восемнадцатая

АНГАРАД ЗЛАТОРУКАЯ

— И островок-то невелик, — добавил Гаутер.

— Но ведь… нет, не может быть! — воскликнула Сьюзен.

— Знаю, что не может, а вот поди ж ты — кругом вода.

— Глупости! — решительно вмешался Колин.

— Да уж, глупее некуда.

— Ведь мы же…

Но тут послышался смех, и ребята обернулись. Гномы сидели на снегу, привалившись к дереву, и откровенно потешались над их недоумением.

— Это и в самом деле остров, — пояснил Дюратрор. — И клянусь священным клинком, я и не чаял, что нынешний день завершится столь успешно.

— Тихо! — приказал Фенодири. — На всякий случай пригнитесь пониже.

По берегу, шагах в пятидесяти от них, метались три растерянные мары. Они жалобно вскрикивали, принюхивались и подвывали, с корнем выдирали кусты и гнули деревья, пытаясь отыскать упущенный след.

Гаутер поглубже вжался в снег: его отовсюду видно, сейчас эти твари сообразят, что к чему, дошлепают до острова, и тогда…

Утрамбовав вокруг себя все заросли, три нелепые фигуры застыли на берегу, повернувшись лицом к воде.

«Конец, — подумала Сьюзен. — В одежде мне далеко не уплыть».

Но мары стояли неподвижно, сливаясь с подступающей темнотой. Наконец они повернулись и исчезли в лесу. Снова зазвучали, удаляясь, их заунывные голоса, а затем все стихло.

Гаутер поднялся, стряхивая с одежды снег.

— Ну и тупицы! — заговорил Колин. — Как это они нас не нашли? Следы-то небось ведут прямо в воду, тут и слепой бы догадался.

— Чтобы догадаться, нужно иметь разум, — усмехнулся Фенодири. — Они шли по следу, след оборвался у озера. На озере ничего не слышно, следов на воде не видно, значит, там никого нет. На большее у мар не хватает соображения. Так и будут теперь бродить до рассвета, и горе тому, кто выйдет из дому в такую ночь.

— Да, но они же знали, что мы где-то близко, — возразила Сьюзен. — Почему бы им не поискать на острове?

— Положим, они этого не знали: они ведь нас никогда не видели. Они видели только наши следы, которые вдруг пропали. Ведь марам доступно лишь то, что видят их глаза, а от глаз наш остров, как я понимаю, скрыт.

— Скрыт, говорите? — сощурился Гаутер. — Ну спасибо, утешили. Может, все-таки объясните, как мы сюда попали, не замочивши ног, а заодно и как мы отсюда выберемся?!

— Не сомневайтесь, мы просто уйдем на рассвете, — сказал Фенодири. — А до тех пор хорошенько