Камень из ожерелья Брисингов - Алан Гарнер

чем окрестные поля. Может, это оттого, что на плоской вершине кургана шумели сосны. Они склонялись друг к дружке, словно делились секретами. А между сосен чернел силуэт всадника. Разглядеть его было невозможно — слишком далеко, но ребята были почти уверены, что на нем плащ и шляпа. Он сидел на коне совершенно неподвижно.

— Я… нет, я его не знаю, — промолвил наконец Дюратрор. — Но вид его пробуждает во мне смутные воспоминания. А ты что скажешь, братец?

Фенодири покачал головой:

— Может, это он — тот, кого я знал когда-то, — а может, и нет. Странно было бы встретить его здесь. Скорее всего, это какой-нибудь колдун сторожит перекресток.

Но гномы еще некоторое время пребывали в задумчивости.

Рощица спускалась в низину, где Мэклзфилдская дорога пересекала ручей Бэг-Брук. И тут уж Фенодири пришлось глядеть в оба. Одним глазом высматривая птиц, другим наблюдая за автомобилями, он благополучно переправил всю компанию через шоссе и завел их под арку моста. На это ушло добрых десять минут, зато гномы наконец облегченно вздохнули и впервые после случая с Гарри Уордлем вложили мечи в ножны.

— Теперь я допускаю, что затея наша не безнадежна, — сухо сказал Фенодири. — Мы вовремя покинули Рэднор, и нежить, как видно, потеряла след.

— Это верно, — проворчал Гаутер, — но не хотите же вы на радостях продержать нас тут до вечера? Удобное местечко, ничего не скажешь, и запах подходящий!

— Мы сейчас же отправимся дальше, — сказал Фенодири. — Вот какой у меня план. К северу от Челночной горы тянется Мэклзфилдский бор. Прежде там были голые холмы, но люди засадили их елями и пихтами. Знакомы вам эти места?

— Еще бы, — скривился Гаутер. — Это возле водохранилища. Елка за елкой, миля за милей — стоят ровнехонько, будто на параде. Не лес, а так, одна видимость.

— Совершенно точно: деревья там словно пленники в темнице. Но растут они густо и отлично укроют нас от соглядатаев. А в пятницу на рассвете мы пересечем последнюю пустошь — там не больше мили — и взберемся на Шатлингслоу.

— Только и всего? — удивился Гаутер.

— До этих елок нужно еще добраться, — буркнул Дюратрор.

Фенодири рассчитывал пройти еще несколько миль на юг, а затем повернуть к востоку, продвигаясь, где только возможно, под защитой деревьев, а на открытом пространстве держась возле речек и ручьев. Это был не самый удобный, но, бесспорно, самый разумный путь. В пойме любой речушки растут ива, ольха и бузина, не говоря уж о камышах и тростниках. Да и обрывистый берег мог послужить укрытием от внезапно налетевших птиц. К тому же проточная вода отбивает нюх у собак: ведь Морригана могла пустить по следу двух своих уцелевших ищеек.

Всё это объяснил им Фенодири, и план его был принят с полным единодушием. Теперь наступила самая трудная часть путешествия: медленное, изматывающее, однообразное движение вперед. Нужно было держаться всем вместе и в то же время думать и действовать самостоятельно. Каждый должен был заранее присмотреть себе укрытие, вовремя спрятаться при появлении птиц и, как только опасность минует, — не мешкая двигаться дальше. Скользкие откосы, безжалостные колючки, грязь, песок, вода и лед… пройти хотя бы милю за час — о большем они и мечтать не смели.

Ручей бежал на юго-запад, и вскоре они оказались в опасной близости от Конглтонской дороги. Переходить ее под мостом никому не хотелось; и тут, очень кстати, у Бэг-Брука обнаружился приток, впадавший в него слева наискосок и примыкавший почти вплотную. Пойти вдоль притока было почти то же самое, что повернуть назад, но это был такой прямой и удобный путь, что никто не пожалел о потраченном времени. И едва они зашли за поворот, возле Думвилловых посадок показались первые «туристы».

В низине вдоль притока росли невысокие кусты и попадались целые заросли засохшего папоротника. По сравнению с голым полем и это было неплохо, но впереди высилась роща лиственниц и всем уже не терпелось разогнуться.

— Клянусь вожжами Фримлы! — воскликнул Дюратрор, когда они вступили наконец под высокие своды леса. — Хорошо пройтись во весь рост, не пригибаясь, как презренные трусы!

— Я только надеюсь, что эти птицы — глухие тетери, — пошутила Сьюзен.

Земля под деревьями была густо усыпана сухими сучками и прутиками, и, когда по ним шагали пять пар ног, треск стоял, как на лесном пожаре.

Лиственницы кончились, потянулся кустарник, а дальше — еловый лесок, из тех, что презирал Гаутер: деревья, посаженные людьми, стояли здесь как на параде. Но это были густые, рослые ели, ветки у них начинались довольно высоко и не хлестали по лицу, проходы между рядами были широкие, под ногами бесшумно пружинила хвоя — словом, идти вдоль этой живой колоннады было одно удовольствие. Здесь и в полдень царил полумрак, зеленая крыша не пропускала солнца, и впервые за весь день беглецы свободно вздохнули.

— Вот благодать-то, а? — потянулся Гаутер. — И никто не смотрит в спину!

— И солнцу сюда не добраться, — подхватил Колин, — а то знай себе высвечивает нас, как прожектор.

— Да тут почти совсем темно, — сказала Сьюзен. — У меня глаза никак не привыкнут.

— Может, мне и почудилось, — отозвался Гаутер, — но похоже, на дворе потемнело.

— Так и есть, — пробормотал Фенодири.

Лес расступался вокруг небольшого пригорка; отсюда все было отлично видно.

Куда подевались чистое небо и сверкающее солнце? Воздух пожелтел и почернел от сплошных разбухших туч, переползавших от горизонта к горизонту, словно стадо рассерженных, застрявших на суше тюленей. Громадные, неуклюжие, они задевали верхушки деревьев, но все же скользили вперед, ворча и жалуясь, под хриплые окрики своего пастуха — свирепого северного ветра.

— Это только первые ласточки, — сообщил Дюратрор. — Что будем делать: останемся здесь, в укрытии, или пойдем вперед?

— Вперед, — сказал Фенодири, — пока еще можно идти.

Они прошли по тропинке через заповедник, мимо подернутых ряской прудов, и остановились возле доски, перекинутой через межевую канаву. Дальше начиналось открытое пространство: ни деревца, ни кустика, до ближайшего леса — добрых четверть мили.

— Ничего не попишешь, — философски заметил Гаутер. — Что теперь? Подождем до ночи?

Фенодири помотал головой:

— Ночью двигаться опасно: в случае чего помощи ждать неоткуда. Сейчас начнется буран и сгонит с неба всю нечисть. Тогда мы попробуем добраться до леса.