Камень из ожерелья Брисингов - Алан Гарнер

ободка занимал простой узор из листьев, а по бокам — два узких прямоугольника, разлинованных ромбиками; внутри каждого ромбика — четыре крапинки. На другой половине — еще два решетчатых прямоугольника, а между ними странные угловатые буквы, Сьюзен таких никогда не видела.

— А почему он такой ценный?

— Это мне неведомо. Но Ангарад не стала бы носить его просто так, для красоты.

— Но она могла бы мне объяснить, для чего он нужен.

— Вероятно, она полагала, что лучше тебе этого не знать — до поры до времени. Внезапное могущество опасно: даже в добрых руках оно может обернуться злом. Носи его не снимая, береги, как берегла бы Камень, и он не оставит тебя в беде. И пусть он всегда напоминает тебе о той, что дала нам приют и защиту, — нам, чья гибель сняла бы камень с ее души!

— Как это? — удивился Колин. — Что-то я не понимаю! Разве она не за нас?

— Да, но знайте: Ангарад Златорукая — жена отважного полководца, и муж ее с другими воинами покоится в Хранилище. Всего неделя прошла с их свадьбы, когда король призвал своих лучших рыцарей сойти в подземелье и погрузиться в магический сон. Семь дней блаженства — и долгие годы разлуки! Теперь вам ясно, сколь велико ее благородство? Она спасла нас и обогрела, насытила и облегчила нам путь, а между тем, если мы достигнем цели, Ангарад Златорукая не увидит своего супруга еще много, много сотен лет.

Глава девятнадцатая

СТРАННИК

Солнце уже встало, но марам свет его был не страшен. Они полулежали на полу под гигантской львиной головой в пещере Большого Совета. Клыкач и Змеюн со своими свартами были тут же, и не меньше полусотни колдунов и ведьм выстроилось вдоль стен. В углу темнела куча тряпья, каких-то палок и рваных башмаков. Куча шевелилась и подергивалась. На макушке льва стояли Гримнир и Морригана. Над чашей с драконьей кровью разливался багровый свет. Чашу держал на коленях все тот же сморщенный пегий сварт, сидевший на своем обычном месте перед самой львиной пастью. Морригана обращалась к собравшимся на всеобщем языке.

— …и целый отряд наших сестер истребляют эльфы, а ты ничего не замечаешь! Моссок с детьми пересекает Рэднор из конца в конец, и опять ты ничего не видишь! Они просто прошли мимо тебя! По твоей нерадивости, братец Горлохват, все мы можем нынче оказаться на дне Рагнарока.

— Но их там не было! — завопил Джеймс Генри Ходжкинс. — Если б они проходили мимо, я бы заметил!

— Ты прозевал их, братец. Еще одна оплошность — и пойдешь на корм свартам.

И кстати о Рагнароке: будем говорить прямо. Настронду пока неизвестно, что мы затеяли, но рано или поздно он об этом услышит. И тогда нам всем конец, если только мы до тех пор не сумеем завладеть Камнем. Если кто-то из вас не верит в успех и замышляет спасти свою шкуру ценой предательства, знайте: граница перекрыта, перебежчики будут уничтожены.

Теперь о наших планах. Мы полагаем, что Моссок и дети уже мертвы. Все жилища и другие постройки были под наблюдением: вероятно, они заночевали в лесу. Гномы крепче людей, но и они едва ли способны выжить в такой мороз под открытым небом; стало быть, мы ожидаем добрых вестей. Поиск должен продолжаться, пока талисман не будет у нас в руках. Если его перехватили эльфы, всем нам придется нелегко.

День будет ясный: тут мы бессильны, свежие тучи прибудут только к вечеру. Зато теперь их хватит надолго, так что мары и сварты смогут охотиться даже днем. Снегопад нам больше не нужен, он только скроет следы.

Сейчас колдуны и ведьмы, а также распугаи сменят часовых на постах. Передайте им наши распоряжения и помните: наблюдателям сверху все видно, трусы и предатели далеко не уйдут!

Куча тряпья развалилась, и вереница нелепых фигур, тощих и оборванных, будто ожившие огородные пугала, ковыляя, потянулась к выходу из пещеры.

— Нам опасны не столько шпионы Настронда, сколько его знаменитое чутье, — сказала Морригана Гримниру, закрывая за собой дверь кухонного чулана. — За последний месяц он не раз пытался проникнуть в наши мысли. Он может напасть в любую минуту! А на свартов полагаться нельзя, пока мы не внушаем им должного страха. На следующем собрании надо будет «разоблачить» парочку предателей: это лучший способ припугнуть остальных.

Как только небо на востоке посветлело, плавучий остров мягко причалил к противоположному берегу озера — там, где в него впадал обмелевший ручей.

Безлюдная местность, выбеленная снегом, казалась унылой и неоглядной, как пустыня. Укрыться было негде, на снегу оставались четкие следы, в застывшем стеклянном воздухе даже приглушенные голоса звучали громко и отчетливо.

Дюратрор предложил идти прямо по ручью, держась поближе к обрывистому берегу. Остальные нехотя согласились. И опять потянулась дорога: шаг за шагом, всё как вчера, только ноги ниже колен совсем заледенели. Зато волшебные плащи не цеплялись ни за какие колючки, а если вывернуть их подкладкой наружу и надеть капюшон, превращались в отличные маскировочные костюмы.

Минут через десять после восхода над головой закружились первые птицы.

Ничего интересного пока не происходило. Они благополучно миновали с полдюжины огородных чучел; да еще четверо «туристов» так и не догадались, что были в двух шагах от цели и на волосок от смерти. Пять пар ног упорно шлепали вверх по течению, пять пар глаз напряженно оглядывались по сторонам.

К полудню они одолели чуть больше мили. Наконец Гаутер остановился.

— Тут вот какая штука, — заговорил он. — Ручей забирает к северу, того гляди приведет нас в Хенбери, а там и до дому рукой подать. Чем тащиться назад, свернем-ка мы лучше во-он туда, где Пайторн — Сорочий бор, а рядом Торникрофтовы пруды. Там есть одна речушка: по ней и придем куда надо. Что скажете?

Однако, чтобы туда попасть, нужно было пройти краем поля, пересечь проселок, миновать сторожку при въезде в поместье Торникрофт и еще шагов двести пятьдесят пробежать по парку.

До проселка им удалось добраться незамеченными. Но сторожка и голый парк… это, пожалуй, будет потрудней вчерашнего! Они затаились в придорожных кустах, не решаясь двигаться дальше.

— Ничего не выйдет, — мрачно сказал Дюратрор, щурясь от снежного блеска. — А отсиживаться здесь дотемна —