Камень из ожерелья Брисингов - Алан Гарнер

бойниц. Колин пробовал поворачиваться к ней спиной, но так было еще хуже. Ерунда, уговаривал он себя, никого там нету, просто игра воображения, у старых башен всегда зловещий вид. Но к острову все же пришлось повернуться лицом.

Тогда он попробовал водить глазами слева направо, от одного берега до другого, старательно огибая опасное место. Но остров так и притягивал взгляд! Воображение у него вовсю разыгралось. Он живо представлял себе, как поднимет глаза и увидит… что-то он там увидит? Он уже почти не сомневался, что это «что-то» существует на самом деле. Теперь оставалось только одно. Колин вздохнул поглубже, тряхнул головой — и в упор поглядел на башню.

Он так заорал от испуга, что гномы мгновенно вскочили на ноги. Там, на краешке острова, откуда-то взялся всадник, одетый в черное. До него было шагов сорок, не больше. Он сидел на черном коне и смотрел на Колина.

— Что случилось? — не понял спросонья Фенодири.

Колин ткнул пальцем в сторону острова. Всадник тронул коня и шагом направился к ним. Конь осторожно ступал по льду; все молчали.

Незнакомец был высок, худощав и с головы до ног закутан в длинный плащ. Черные сапоги с серебряными шпорами доходили ему до колен, на голове чернела широкополая шляпа. Черные с зеленым отливом, цвета воронова крыла, волнистые волосы падали ему на плечи, обрамляя узкое загорелое лицо. В ушах поблескивали золотые серьги, а глаза светились холодным синим огнем, как негасимое пламя внутри Огнехлада.

Подъехав ближе, он осадил коня:

— Я искал вас.

Голос низкий, глубокий, но с какой-то знакомой мягкой напевностью: не то шотландской, не то ирландской, а может, валлийской. У Гаутера и детей отлегло от сердца.

— Привет тебе, Странник, — сказал Фенодири. — Вчера мы видели тебя издалека и сами себе не поверили. Не хочешь ли зайти под деревья? Нас преследует Морригана со всей своей сворой: у них повсюду шпионы.

Незнакомец поглядел на небо:

— Я так и подумал, что это не просто птицы.

Он спешился и завел коня поглубже в лес.

Фенодири торопливо пересказал все их злоключения. Тот, кого называли Странником, слушал не прерывая.

— И стало быть, в пятницу на рассвете мы должны взойти на Шатлингслоу, куда прибудет Каделлин Сребровласый. Иначе наш мир окажется на краю гибели. Согласен ты отправиться с нами и помочь?

Синие глаза смотрели мимо них. Наконец Странник заговорил:

— Я не могу остаться с вами. На севере неспокойно: там собирается гроза еще похуже этой. Лиос-альфарам не справиться в одиночку. Меня послали за помощью к их друзьям и сородичам. Много месяцев провел я в пути, побывал на западе, на юге, в неприступных горах Синадона и должен еще до исхода недели вернуться в Прайден с ответом.

Я задержался в этих краях, чтобы просить о помощи. Но Хранилище было закрыто, кругом одна нежить. Буря застигла меня на пути к Ангарад Златорукой. В сумерках закричали мары, и я поспешил укрыться на этом острове. До него пришлось добираться вплавь — я промерз и опасался уснуть, пока солнце не встало.

Вечером я отправляюсь в путь — долг призывает меня на север. Но до тех пор я в вашем распоряжении. Я оставлю вас в Мэклзфилдском лесу, когда стемнеет. Что вы на это скажете?

— О, тогда мы будем почти у цели, — вздохнул Фенодири. — Но увы! Мы не можем идти напрямик: днем за нами наблюдают с неба, по ночам охотятся мары. Ради благородного дела нам приходится ползти на брюхе!

— Но теперь вы поедете верхом, — рассмеялся Странник. — Да-да, я не шучу!

— Ой, смотрите! — У Сьюзен даже голос сел от испуга.

За разговором они не заметили бесшумно подкравшегося тумана. Он обступал их клубящейся белой стеной: вот уже дальний край озера затянулся молочной дымкой.

— Гримнир! — процедил Дюратрор.

— Пф! — отмахнулся Странник. — Ничего подобного. Сядьте и не страшитесь. Ясное небо, снег, мороз, каких-то два часа до темноты — самое время для славного, густого тумана, чтоб залепить глаза всякой нечисти и облегчить нам путь. Я только этого и ждал. А теперь — на коня!

Туман окружил их плотным облаком.

— Эй, постойте-ка, — вмешался Гаутер. — Прежде чем взгромоздиться вшестером на одну конягу, хотел бы я знать, куда мы поскачем в этакую муть? Я и ног-то своих не вижу!

— Не тревожьтесь, дружище. Мои глаза вашим не чета, да и конь мой не здешней породы, он не запнется. Ну, живей, не век же нам тут препираться! Залезайте, уместимся.

И они уместились. Впереди, тесно прижавшись друг к дружке, — Дюратрор и Фенодири, затем Странник, позади него — Колин и Сьюзен, а уж за ними Гаутер: он обхватил руками обоих ребят и крепко вцепился в одежду Странника.

Гаутер был уверен, что не продержится и минуты, если, конечно, лошадь сдвинется с места. Но всадник лишь тронул повод — и они понеслись как вихрь. Конь бежал на диво нетряским, плавным галопом: кочки, изгороди, канавы так и летели из-под копыт. Снег заглушал все звуки, вокруг был непроглядный туман. Только ветер свистел в ушах да мороз леденил и жег посиневшие руки и лица.

Поля и пастбища остались позади, местность пошла дикая, неровная, но конь ни разу не споткнулся. Внизу мелькали глубокие рвы, с обеих сторон зловеще темнели какие-то щербатые стены: точь-в-точь развалины древней крепости. Казалось, они мчатся сквозь время назад, в эпоху варваров, хоть это и было всего лишь Даново болото с брикетами торфа, сложенными в штабеля.

Ров за рвом перескакивал дивный конь, и каждый ров — лишнее препятствие для нечисти, вздумай она пуститься в погоню. Кто-кто, а Странник умел запутывать след! Наконец они достигли предгорий и очутились на пустынной дороге среди холмов.

— Вот и бор.

Странник повернул коня: прыжок — и они уже под деревьями. Широкая тропа вела вверх по склону, меж ровными рядами елей. Теперь они ехали шагом.

— Я не буду останавливаться, чтобы не прерывался след. Прыгайте на ходу. Своих следов не прячьте, спешите укрыться в чаще. Позже здесь появятся лисы: не троньте их.

— А ты как же? — спросил Фенодири. — Не дело это — разъезжать в одиночку после заката.

— Пусть попробуют за мной погоняться! Я помчусь мимо Ясной горки, мимо Кошачьего Зуба и Ветреных Скал и увижу,