Камень из ожерелья Брисингов - Алан Гарнер

птицы перестали галдеть. Дюратрор закрыл лицо руками и застонал; слезы хлынули у него из глаз. Снова крик, уже не такой громкий. Сердце у Дюратрора чуть не разорвалось. Еще один слабеющий вскрик. И еще. С безумным воплем Дюратрор вскочил на ноги и потянулся было за мечом, но тут же вновь опустился на колени, совершенно ошарашенный.

Перед ним, упав с высоты, лежала на снегу обмякшая Сьюзен. А рядом застыла мара, и она уменьшалась на глазах! Она таяла, как брусок масла на горячей сковороде, оплывала, превращаясь в бесформенный ком. Раздался последний, чуть слышный стон, и больше она не шевелилась. На заснеженном склоне осталась недвижная серая глыба.

Сьюзен ничего этого не видела: она еще не пришла в себя. Первое, что бросилось ей в глаза, когда в голове перестали крутиться огненные спирали, был браслет Ангарад, смятый и покореженный каменной рукой.

— Ты не расшиблась, детка?

— Как это у тебя получилось, Сью?!

— Не знаю… У меня всё цело. Это, наверно, браслет помог, только не пойму как.

Сварты и распугай на миг растерялись, и Дюратрор тотчас воспользовался случаем. Он повернулся к толпе и громогласно вопросил:

— Видели вы, как гибнут неуязвимые? Если такова участь мары, что же станется со всеми вами? Кому жизнь дорога — поворачивайте назад, бойтесь нашего гнева!

Нечисть попятилась. Но тут подоспели колдуны и ведьмы, а их было не так легко запугать. Дюратрор лишь выиграл немного времени, пока Сьюзен собиралась с силами.

И в этот миг, уже утратив надежду, он увидел одинокого путника на вершине Шатлингслоу. Высокий, одетый в белое, он повернулся и начал спускаться с горы. Ему нужно было пройти около двух миль.

Дюратрор бросился к остальным. Они тоже видели.

— А те твари, кажись, ничего не заметили, — пробормотал Гаутер. — Как бы нам покамест продержаться?

— По такой дороге ему идти не меньше часу, — сказал Фенодири.

Нежить между тем пререкалась со свартами: все кричали друг на друга. И размахивали руками. Свартам вовсе не хотелось разделить участь мары, а колдунам — испытать на себе остроту Дирнуина. Громче всех орала Морригана, закутанная в черную мантию:

— Трусы! Лгуны! Их же только пятеро! Хватайте их, кому говорят!

Дольше медлить было нельзя.

— Вперед, — скомандовал Фенодири. — Против нее нам сейчас не устоять: поищем, где можно укрепиться.

До вершины холма оставалось от силы сто шагов. Как только они сдвинулись с места, следом хлынула нежить. Поднимаясь, они еще на что-то надеялись, но, перевалив через вершину и очутившись на узкой, глубокой, похожей на ущелье тропе, по которой с обеих сторон уже мчались колдуны, они поняли, что все кончено. И как ни странно, им стало легче. Скоро можно будет сбросить с плеч невыносимое бремя ответственности, а как — не все ли равно?.. 

Остальные тоже пустились напрямик, но не тут-то было. Распугаи с длинными палками столпились у них на пути.

— В круг! — закричал Гаутер. —  Колин, Сьюзен — в середку!

И они приготовились к бою, и со всех сторон повалила на них нечистая сила.

Гномы и Гаутер бились молча, ожесточенно, спина к спине. Между ними съежились дети. Звериные вопли, предсмертные хрипы и взвизгиванья свартов разносились по всей округе. Стремительные клинки Дюратрора и Фенодири соткали в воздухе сверкающий купол. А там, куда опускалась палица Гаутера, трещали черепа и хрустели кости. Выстоять, продержаться, пока не подоспеет волшебник, — в этом была их последняя надежда, но всякий раз на месте павшего врага вырастал следующий… и еще один, и еще один, и еще!

Минутное замешательство наступило, когда у Гаутера из рук выбили дубинку. Но он схватил в каждую руку по кистеню, брошенному свартами, и продолжал крушить направо и налево. Глядя на него, и ребята вооружились и тоже вступили в бой.

Какое-то время перевес оставался на их стороне. Но это была последняя вспышка догорающей свечи. Всё произошло мгновенно: метко пущенный молот угодил Фенодири выше локтя, раздался страшный, сухой треск — и рука с мечом бессильно повисла. Оборона была прорвана, миг промедления грозил гибелью, и Дюратрор решился. Не прекращая работать мечом, он протянул назад свободную руку:

— Камень! Дайте мне Камень!

Ни о чем не спрашивая, Сьюзен пригнулась за спиной Гаутера, сняла браслет и застегнула его на запястье Дюратрора. Сразу дюжина рук вцепилась в нее, пытаясь оттащить назад, но было уже поздно.

Дюратрор взмыл в воздух, белый плащ Вальхам развернулся у него за спиной, и он полетел в сторону Шатлингслоу в последней, отчаянной попытке спасти Огнехлад.

В тот же миг на него набросились птицы, и он скрылся из виду — будто нырнул в грозовую тучу. В середине тучи молнией засверкал Дирнуин, и на землю градом посыпались черные твари. Но и белые перья, кружась, полетели вниз, и все больше их было, окрашенных алой кровью.

Сражение на земле прекратилось: все лица запрокинулись к небу. В медленно движущейся туче Дюратрора не было видно, и дождь из мертвых птиц почти перестал.

Немного ниже на склоне горы прилепился небольшой круглый пригорок с буковой рощицей на макушке. Посреди рощи виднелась проплешина, а на ней, точно палец, указывающий в небо, торчал высокий каменный столб. Называлось это место Клелоу — Приметный бугор.

Здесь и завершилось побоище. От орущего облака отделился изорванный белый клок, завис на секунду в воздухе над деревьями и с треском обрушился вниз.

К нему с победными воплями кинулись сварты и распугаи. Заслышав их, Дюратрор пошевелился и поднял голову. Потом он ухватился за ствол дерева и медленно, мучительно поднялся на ноги. Качаясь, ковыляя от дерева к дереву, он взбирался вверх по склону. Кольчуга на спине была разодрана пополам, от Вальхама остались лохмотья. Порой он останавливался, пошатываясь, и чуть не опрокидывался навзничь, но удерживал равновесие и, наклонившись вперед, изнемогая от ран, всей тяжестью опираясь на меч, упрямо брел к вершине.

Так он добрался до каменного столба. Прислонившись к нему спиной, он снял с себя пояс, пропустил его под мышками и крепко-накрепко пристегнулся к столбу, чтобы не упасть. Потом он ухватил Дирнуин обеими руками и стал ждать.

В десяти шагах от него, на краю поляны, замерли сварты. Они с опаской поглядывали на меч. Но затишье было недолгим.

— У него Камень! — взвизгнула подоспевшая Морригана. — Взять его!

— Гондемар! — прогремел боевой клич Дюратрора.

Откуда взялись у него силы? Неведомо, непостижимо!