Камень из ожерелья Брисингов - Алан Гарнер

Но столь велика была его ярость, что никто не мог устоять перед ним, даже Клыкач, предводитель сварт-альфаров, рослый, как человек. Когда меч Дюратрора описал над ним сверкающую дугу, он отразил удар своим каменным топором. Но Дирнуин прошел сквозь камень, и голова противника покатилась с плеч.

Увы, ни один клинок не может безнаказанно рубить кремень, и при следующем движении верный меч переломился пополам. Но Дюратрор продолжал наносить удары, после которых никто не вставал с земли. И нечисть вновь отступила на край поляны, чтобы собраться с силами для решающего броска…

Тело Дюратрора обмякло, рука с обломком меча бессильно свесилась вниз. Голова его упала на грудь, и вокруг воцарилась мертвая тишина.

Глава двадцать первая

КРЕСТ БЕЗ ПЕРЕКЛАДИНЫ

Он наблюдал за погоней с Челночной горы, пока не погибла мара и пока, взглянув на север, он не обнаружил надвигающейся опасности. Он давно уже ждал оттуда недобрых вестей, но не думал, что беда придет именно сейчас и в таком обличье.

Никем не замеченный, он бегом спускался по склону. Внизу виднелся Приметный бугор, где только что был обезглавлен Клыкач и сварты в ужасе отпрянули от недвижного Дюратрора. Гримнир взглянул на обломок меча в упавшей руке, на четверых пленников, которых крепко, с обеих сторон, держали колдуны, — и замер на миг, охваченный тревогой и надеждой.

Над поляной кружила крупная черная ворона. Вот она опустилась на верхушку столба и надолго застыла там, выжидая. Все молчали. Ворона опять взлетела и начала описывать круги: все ближе и ближе к поникшему у столба Дюратрору. Вот она подобралась совсем близко… и уселась у него на плече. Но воин не пошевелился — его испытания окончились.

По всей поляне пронесся приглушенный вздох. Ворона соскочила вниз, повозилась у запястья Дюратрора и снова взлетела на столб. В клюве у нее болталась цепочка, на которой поблескивал Огнехлад. Она запрокинула голову, раздула перья на шее, растопырила крылья и, переваливаясь и подпрыгивая, принялась отплясывать неуклюжую джигу. Лес огласился победными воплями.

Гримнир оглянулся через плечо. Медлить нельзя, подумал он, стоит лишь ей опустить глаза к горизонту… Он сбежал вниз и начал проталкиваться сквозь толпу. На него оборачивались колдуны и ведьмы, и по рядам их катился испуганный крик. Не появление Гримнира повергло их в трепет, но жуткое зрелище за его спиной.

Колин, Сьюзен, Гаутер и Фенодири в бессильном отчаянии наблюдали, как сражался Дюратрор. Ярость и потрясение сделали свое дело: теперь они стояли молча, опустошенные, безразличные ко всему. Они лишь слегка повернули головы, когда нежить закричала от страха. И тут с ними поравнялся Гримнир. Он запнулся на секунду и двинулся дальше.

— Убейте их! — бросил он на ходу.

Сьюзен лишь беззвучно раскрыла рот. Колин и еле живой Фенодири побелели и отшатнулись, как от удара. Впервые на чьей-либо памяти Гримнир заговорил. И голос его был голосом Каделлина.

Нежить уже разбегалась во все стороны. Державшие пленников колдуны были слишком заняты спасением собственной жизни, чтобы губить чужие. Все с ужасом глядели на небо, а в небе творилось вот что.

С севера наплывала чудовищная черная туча. Она летела низко над землей — ниже обычных серых облаков — и походила на гигантского волка. Задние лапы его скрывались за горизонтом, длинное туловище выгибалось через все небо, мощные плечи и голова с разинутой пастью уже затмили северный край долины. В глазницах полыхали желтые молнии, утробным рыком раскатывался гром. Колдуны и ведьмы бежали кто куда, ища спасения. Но когда свирепый Фенрир из Рагнарока исполняет волю хозяина, о спасении нечего и мечтать.

Гримнир был уже на бугре: расталкивая ногами зазевавшихся свартов, он прошагал сквозь буковый лесок и вышел на поляну. Ворона по-прежнему сидела на столбе, втянув голову в плечи и злобно уставясь на приближавшуюся тучу. Она мгновенно сообразила, что нужно Гримниру, взмахнула крыльями и ринулась прочь. Но Безликий одним прыжком настиг ворону — и длинные, затянутые в перчатку пальцы сомкнулись на ее когтистых лапах. Другой рукой он вырвал из клюва цепочку с Огнехладом и, с силой швырнув комок взъерошенных перьев прямо в каменный столб, повернулся и поспешил назад.

— Гляньте-ка, — заметил Гаутер, — вон тот длинный возвращается.

Ребята и Фенодири все еще плохо понимали, что происходит, и лишь когда Гаутер крикнул: «И у него твой браслет!» — они наконец опомнились.

Нежить больше не обращала на них никакого внимания. И даже Гримнир пронесся мимо, словно их тут не было.

— За ним! — скомандовал Фенодири. — Он не должен уйти!

Кругом была толчея и неразбериха, но Гримнира трудно было потерять из виду. И они припустили вверх по склону, еще не зная толком, что будут делать, если нагонят его. Гримнир добежал до стены, огораживавшей тропу-ущелье, вскочил на нее — и замер, уставившись вниз. Потом он повернулся и побежал обратно, но, не сделав и трех шагов, споткнулся, пронзительно вскрикнул и упал ничком, растянувшись во весь рост. Из спины у него торчал обоюдоострый меч с двумя золотыми змейками на клинке, такими яркими, что больно было смотреть.

Гримнир медленно поднялся на ноги. Меч упал на землю. Он шагнул раз, другой, третий… пошатнулся и рухнул навзничь. Капюшон соскользнул назад, открыв лицо, и ребятам показалось, что они сходят с ума. Это было лицо Каделлина — искаженное болью, но такое же доброе, мудрое, благородное, обрамленное серебряной бородой, которая пряталась под зеленой зловонной сутаной Гримнира Безликого.

Сьюзен подумала, что бредит. У Колина все мысли и слова куда-то улетучились. Фенодири плакал. И тут они услышали шорох: кто-то перелезал через стену, выбираясь из ущелья. Они подняли головы и увидели Каделлина.

Он приближался, ступая по снегу; в глазах у него стояли слезы. Для обмена приветствиями момент был неподходящий, и никто не произнес ни слова. Каделлин опустился на одно колено, и слезы потекли по его щекам.

— О Гованнон, — прошептал он, — Гованнон!

Гримнир открыл глаза.

— О брат мой! За всю свою долгую жизнь не ведал я большего горя! Неужто и впрямь ты пал от моей руки?

Гримнир приподнялся на локте и, не глядя на Каделлина, повернулся к лесу. Глаза его нетерпеливо блеснули. Там, на опушке, бестолково метались перепуганные твари — и лишь одна, похоже, знала, что делает. То была Селина Плейс, одетая в черную мантию, и она бежала прямо к ним.

Гримнир повернулся и посмотрел