Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков

громко скомандовал Лепин, и стрельба затихла, словно её и не было. Только убитые и раненые говорили сами за себя – на этом месте произошёл расстрел безоружных людей. Этому нельзя было поверить, но это произошло здесь и только что.

– Господин ротмистр, теперь, полагаю, толпа не опасна! – доложил штабс-капитан Трещенкову.

– Благодарю вас! Солдат не распускать до полного отхода рабочих!

– Слушаюсь!

– Разойдись! – крикнул Трещенков ошеломлённым рабочим. – Иначе снова откроем стрельбу! Убитых и раненых не забирать!

Люди в страхе, недоумении и негодовании начали расходиться, тяжко вздыхали, а кто и не скрывал слёз. Каждый осмысливал трагедию только что свершившуюся у всех на глазах.

«Как же так?.. Мы же мирно шли, шли высказать свои права… Нет, это ж невозможно такое… Этого не может быть, чтобы в безоружных, вот так! Выходит, смогли! Но ведь столь людей положили, гады! Ведь положили же, супостаты! Лежат люди! За что?! Да что ж это такое, Господи?! Да как же можно так Бога гневить-то?!» – с переполнявшим гневом и ужасом душами расходился народ.

Тульчинский выбрался из-под штабелей леса, быстрым шагом направился к Народному дому. Там укрылись прокурор, судья и ещё несколько чиновников администрации. Он понимал: только здесь он может обрести спасение от возможной мести рабочих. Никто и не думал снимать строй солдат у Народного дома, и посему это было единственное место, где любой укрывшийся под прикрытием вооружённой охраны чувствовал себя в безопасности. Возвращаться в свою резиденцию сейчас Тульчинский посчитал делом весьма преждевременным и опасным.

Много люду покидало кровавое место, отколь слышны были страдальческие стоны, смутно глядели рабочие перед собой на дорогу. То больше мешали выступившие слёзы на глазах от скорби и обиды, от безысходности и неизвестности, что будет с ними завтра. Кого слеза не прошибла, скорбь и безысходность комом в горле застряли. Стиснув зубы да сжав кулаки, возвращались к своим приискам и баракам от страшного места с тяжёлой на душе думою, проклиная всё и вся на этом белом свете.

Трещенкова нисколько не смутила картина места расстрела, ему было не впервой видеть и не такое. Ротмистру сейчас вдруг вспомнились события, произошедшие в 1905 году, когда он расправился с сормовскими рабочими, как не без его участия был организован и артобстрел вокзала в Нижнем Новгороде, в котором укрывались рабочие-дружинники.

Его вдохновляло, что он, ротмистр, назначенный помощником начальника Иркутского жандармского управления и наделённый особыми полномочиями, на далёкой Лене повторил «подвиг» таких же сторонников самодержавия, как и он сам. Что именно он, Трещенков Николай Викторович, личным участием положил конец такому массовому противостоянию.

Его не смущало, какой ценой, главное, рабочие в страхе разошлись, а значит, и забастовка прекращена! Другое сейчас вдруг охватило мимолётное беспокойство ротмистра: «Рабочие расстреляны безоружные. Это накладывает определённые несоответствия с расправой над ними. Не шибко-то видна была потребность в этом, коль не имелась прямая от них угроза, ведь без оружия были, не ломились, шли с заявлениями и прошениями. Оценить-то такое деяние ведь по-всякому можно. Хотя поставленная передо мной задача выполнена – забастовка подавлена. Так что ж тогда я гноблю себя?..» – размышлял ротмистр.

– Господа! – обратился Трещенков к Лепину и Санжаренко. – Необходимо в срочном порядке дать указание солдатам натащить в толпу убитых и раненых палки и камни!

– А это ещё зачем, господин ротмистр? – спросил штабс-капитан Лепин и переглянулся с Санжаренко.

– Я думаю, наши действия с вами будут более убедительны и оценены по достоинству, если у каждого лежащего трупа и раненого обнаружат орудия, которыми рабочие имели намерения расправиться с представителями властей и администрацией промыслов. Не так ли?

– Пожалуй, Николай Викторович, вы весьма прозорливы.

– Так исполняйте, господа офицеры! И потрудитесь засвидетельствовать актом, с чем шла толпа и опасность её намерений, подписи нескольких солдат с нашими визами тут будут непременно-с уместны.

Стоял и наблюдал Трещенков за работой солдат, не осознавая, что вот только что по его указке свершено зверское и массовое убийство ни в чём не повинных людей. В этот момент его занимала эйфория «победы» над рабочими, которых он ненавидел, в чём никогда и не скрывал к ним презренного отношения. «Да, мало я вас тут положил, надо б было ещё несколько пачек пальнуть…» – сожалел ротмистр. Не предполагал Трещенков, что это кровавое событие мощной искрой разнесётся по всей России и словно разыгравшееся пламя охватит и поднимет народ российский против самодержавия и бесправия, что это станет народным подъёмом масс на борьбу против угнетения и за свои человеческие права.

Весеннее солнце, словно устыдилось, будто не желало видеть многочисленных безвинно убитых и стонущих раненых, спряталось за наплывшее в небе облако. Внезапно потянул холодный ветерок возмутившейся природы, не желавшей смириться со смертями ни в чём не повинного люда. А может, и сам Господь, ошеломлённый расстрелом и скорбя по убитым душам, прикрыл небесное светило и овеивал ветром кровавое место. Вороны и те попрятались куда-то, неслышно было их обыденного в этих местах карканья, оттого и стало вроде как сумрачно, а больше жутко от непрестанных вздохов и стонов людских.

Термины, встречающиеся по тексту

Штольня – горизонтальная или наклонная подземная выработка с выходом на поверхность для обслуживания и эксплуатации подземных горных работ.

Забой – поверхность (пространство), ограничивающая горную выработку и перемещающаяся (продвигающаяся) в результате подземных горных работ.

Крепь – конструкции, укрепляющие свод и стены подземных горных выработок от обрушения и сдавливания.

Копёр – конструкция, устанавливаемая непосредственно над шахтой для размещения на нём подъёмных устройств (машин, лебёдок, скипов, клетей) для подъёма и опускания в горные выработки людей, материалов и породы.

Терриконик – конусообразный отвал горных пород, образовавшийся в результате подземных горных работ и размещённый на поверхности земли.

Шурф – выемка в земле, из которой берутся пробы грунта на предмет исследования о наличии в нём полезных ископаемых (минералов).

Бутара – лоток, на днище которого установлены решётки, улавливающие оседающее золото при промывке проточной водой золотосодержащей породы с использованием скребков и лопат для размыва породы вручную.

Скребок – инструмент похожий на мотыгу для обработки почвы, но конструктивно более усиленный.

Лоток – изделие, выдолбленное из дерева в виде овального таза, но с более пологими краями двух противоположных сторон, используемое для доводки золотосодержащих концентратов (пород) в извлечении вручную россыпного золота.

Золотоносные россыпи – месторождения золотосодержащих песков в недрах земли, залегающие на разных глубинах горных пород, в долинах речек и ключей.

Плывун – насыщенная водой горная порода, способная течь под действием собственной массы, создаёт трудности и опасна при проходке горных выработок.

Стланиковый орех