Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

— Ты меня понял слишком буквально. Я не про то сказал, что деньги вообще не нужны. Нужны, конечно, как без них. Но я имел в виду другое: что денег не должно быть много. Лишнего мне не нужно. Человек не должен мечтать о деньгах. Не в деньгах счастье.

— А в их количестве! — закончил Юрий и захохотал. Андрей понял, что все его слова напрасны. Да и, в конце концов, Юрий был по-своему прав. Одни живут за счет других — таков закон природы, каждый хапает себе, сколько может! Жуки едят червяков, птицы глотают жуков, звери жрут птиц и друг друга, ну а человек хватает всех подряд, не исключая и себе подобных. Борьба всеобщая и беспощадная без всяких признаков морали. Мораль придумал сам человек — для удобства, для успокоения совести. Мораль есть форма приспособления к окружающему миру! — Андрея поразила эта незатейливая и, в общем-то, не новая мысль.

А Юрий всё хохотал, всё радовался своей шутке.

— Возможно, что ты и прав, — проговорил Андрей серьезно.

— В чем прав? — удивился Юрий.

— Во всём!

— Э-э, не говори ерунды. Ни в чём я не прав. Я живу как свинья. Давлю всех, кто мне мешает, а когда-нибудь меня самого раздавят, и я издохну. Поэтому и тороплюсь урвать у жизни побольше. Откуда я знаю, что со мной завтра будет? Ладно, хватит об этом. Потрепались, и будет! — Он сделался вдруг серьёзным. — А ты молодец. Оставайся всегда таким. Я часто о тебе вспоминаю, что вот есть же такой человек, который может бить и убивать, может жить припеваючи — но не живет. Не бьет и не убивает. А почему? Да просто потому, что он — человек! А я — свинья. Выпьем, Андрюха, за тебя!

Андрей сидел, опустив голову.

— Что, спать хочешь? А ну-ка, — он свистнул, хлопнул в ладоши, и в комнату вошла уже знакомая Андрею девица в короткой юбке. — Спальня готова для гостя?

— Готова.

— Молодец ты у меня. Ну всё, ступай.

Девица вышла.

Андрей не без труда поднялся. Пол покачивался у него под ногами, тело казалось чужим.

— Ладно, посплю часика три, — сказал тяжелеющим языком. — Только скажи им, пусть меня разбудят, обязательно, слышишь?

— Хорошо-хорошо. Ровно через три часа. Сейчас четыре, значит, в семь часов тебя поднимем. Ещё темно будет, теперь поздно светает.

Юрий взял его за локоть, и они вдвоём вышли в коридор. Покачиваясь, двинулись вдоль плавно закругляющейся стены. Через несколько метров остановились перед дверью.

— Вот твои апартаменты, отдыхай!

Пожали друг другу руки, и Андрей вошёл в спальню. Мигом разделся и повалился в кровать. Необыкновенное блаженство охватило его. Глаза закрылись, и его сразу понесло, словно он скользил на крутой высокой волне. Кровать всё норовила вывернуться из-под него, но он крепко за нее держался и, несмотря на сильную качку, за все время ни разу не свалился на пол.

Три часа пролетели незаметно. Кажется, только закрыл глаза и провалился в спасительный сон — и уже надо подниматься.

Андрея тормошили за плечо.

— Просыпайтесь, ну же, вставайте, вы меня слышите?

Андрей с трудом разъял отяжелевшие веки и увидел склонившуюся над ним девушку. Она озабоченно заглядывала ему в глаза и часто моргала длинными изогнутыми ресницами.

— Юрий Анатольевич велел разбудить вас ровно в семь. Я всю ночь из-за вас не спала!

Андрей оторвал голову от подушки:

— Да-да, спасибо, я уже встаю…

Девушка вышла из комнаты с недовольным видом. Андрей сел на кровати, потряс головой. В общем-то, он чувствовал себя довольно сносно, вот только голова болела.

Он бросил взгляд на замёрзшее окно, за которым была ночная тьма и лютый мороз.

Мороз — не мороз, а следовало поскорее убираться из этого дома. Если только хотя бы один человек видел, как Андрей бежал ночью по пустынной дороге, этот один обязательно расскажет ещё одному, а тот — другому. Информация потянется по цепочке дальше, обрастая фантастическими подробностями и обращаясь в легенду. Слухи — они как вирусы, проникают везде, и делают это с поразительной скоростью. Но Андрей обманет преследователей. Он уже наметил тайное укрывище. Его там ни за что не будут искать. А между тем это совсем недалеко от города, до этого места можно добраться на машине всего за два часа. Уж там-то он выспится! Там будут и жаркая баня с парком, и обжигающий чай с малиновым вареньем, и неторопливый разговор с хозяином — добрым стариком, которого Андрей знал уже много лет.

Мысль о бане и о крепком сладком чае заметно приободрила Андрея. Он решительно поднялся, прошёлся по ковру, сделал несколько энергичных взмахов руками, покрутил головой и отвесил несколько глубоких поклонов на обе стороны. Упал на мягкий ковёр и стал отжиматься. Первый десяток раз — на кулаках, второй — на четырех пальцах, третий — на трех, и так далее, пока не пришлось стоять всего на двух пальцах — указательных пальцах обеих рук. Тут уже требовалась специальная тренировка, та самая, что позволяет ломать ударом «нуките» пятисантиметровую доску.

Разминка была короткой, но предельно интенсивной. Как и всегда.

Через десять минут Андрей окончательно пришёл в себя.

Юрий поджидал его внизу.

— Может, останешься? — поинтересовался на всякий случай. — Тебя здесь ни одна собака не тронет.

— Не могу. Сам должен понимать. Мне рисковать нельзя. Да и тебя не хочу подводить.

— Ну… дело твоё. Пошли.

В гараж они попали через крытый переход между строениями — очень удобно и в духе старинных сибирских подворий, — не надо выходить на улицу.

В боксе стояли две машины — здоровенный джип с никелированными дугами, какие любят американцы среднего достатка, и малюсенькая машинёшка неопределённо чёрного цвета, чуть побольше «запорожца», но покороче нашей «восьмерки».

— Вот твой лимузин! — показал Юрий, остановившись возле капота. — Ты не смотри, что она такая невзрачная. Летает как бешеная! Главное, сильно не газуй, а то улетишь в кювет. У неё расход топлива до десяти литров на сотню доходит, это при литровом движке! — Он со значением посмотрел на друга. Но Андрею это было все равно.

— Где ключ? — спросил он, думая о своём.

— В бардачке должен быть. У тебя права с собой?

Андрей утвердительно кивнул. Обошёл машину и открыл правую дверь. Маловата, конечно, даже для человека средней комплекции. Но выбирать не приходилось.

— Печка у нее не греет ни черта, — сказал Юрий с таким видом, словно уличил машину в измене. — Ты заведи её пока, пусть погреется минут десять, а то нарежешь дуба. Будешь меня материть, что подсунул тебе такое дерьмо.