Я видел снежного человека - Геннадий Мартович Прашкевич

Следующее озеро было мертвым.

Разложившийся ил пускал мутные пузыри.

Пузыри лопались, распространяя запах, подобный тому, что издает валяющаяся на берегу дохлая рыба. Охотники обошли опасный удушливый берег и вышли на тропу. Куница проводила их с ветки острым взглядом злых чёрных глаз. Осмотрев и обнюхав огромные, вмятые в землю следы, охотники вышли на поляну, густо поросшую роголистом и папоротниками, резные листья которых отбрасывали четкую тень. Эти участки леса принадлежали мамонтам, неторопливо набивающим желудки листьями берез и стеблями тмина. Не гнушались они и осоки, диких бобов, вереска, тимьяна и мхов. На брюхе, щеках и под хоботом длинная, красновато-коричневая шерсть бродящих по поляне гигантов свалялась в грязные подушки, и охотники замерли, издали в который раз восхищаясь горбатыми великанами, с высоких лбов которых падали густые космы, достигая основания круто изогнутых бивней.

Охотники с уважением рассматривали гигантов.

Но напасть не смели. Знали: это была охота Чужих.

Для Чужих бродили по лесам и падям горы мяса и белого жира. Для Чужих дымились в траве кучи свежего помета. Огромные медлительные звери — они для Чужих, так считалось издавна. Пришельцы всегда сильнее, потому и бродят по миру. Охотники только качали головами и осторожно обходили мамонтов, как медленное течение обходит заросшие островки. Они не прочь были бы и напасть, попади такой гигант в овраг или в болото, но здесь… нет…

Мамонты — охота Чужих.

На обленившихся жирных оленей охотники вышли к полудню.

Трое, самых громких и яростных, криками выгнали небольшое стадо на кусты, из-за которых тотчас полетели тяжелые копья, калеча и останавливая зверей. Обезумевший от крови и криков вожак обломанными в брачных боях рогами сбил одного из охотника с ног, но охота уже была закончена.

Обложив раны упавшего листьями подорожника, охотники свежевали оленьи туши. Уже горели костры. Следовало съесть всё, что нельзя унести с собой. Раненый охотник ел медленно, но охотники торопились.

Сразу после их ухода на поляну выскочила болотная рысь.

Подняв уши, она долго прислушивалась к сгустившейся тишине.

Только к вечеру, утомленные охотой и большим переходом, охотники оказались в ущелье под каменной стеной, густо зарисованной цветными фигурами лошадей и быков. Это был их дом. Между фигурами знакомых зверей алели яркие кольца, от них шли параллельные линии, подчеркнутые зубчатыми полосами. Древние рисунки были непонятны охотниками, зато давали знать: они дома!

Тем неожиданней оказалось для охотников появление Чужих.

Они появились прямо на берегу реки — вооруженные, готовые к нападению.

Кожаные мешки полетели на песок, сбившись в тесную группу, охотники насторожённо ворчали. Чужие тоже стояли плечом к плечу. Любым неосторожным движением можно было сломать хрупкое равновесие.

12

Держась за пораненное плечо, Мес добрался до ручья и омыл водой рану.

Он отгибал кувшинки, молчаливо отмечая, как в прозрачной воде у самого дна шли пестрые рыбы. Он не чувствовал боли. Его пронизывало непонятное ощущение потери. Ему казалось, что он сам — Чужой, что его отлучили от дому.

Это были странные и противоречивые мысли.

Он долго лежал в траве, потом поймал зайца и съел его.

Идя по берегу неширокого ручья, он быстро наткнулся на следы охотников и понял, что охота сегодня была удачная. Ему расхотелось возвращаться в пещеру, он петлял по звериным тропам, присматривался, прислушивался. Особым чутьем издали почувствовал чужое, а потом и увидел на гребне скалы силуэты двух всматривающихся во что-то женщин.

Совсем чужих!

Он замер, осматриваясь.

Затем, неслышно поднявшись на гребень, сразу увидел внизу каменистый берег и два неподвижно замерших отряда. Грубо связанные кожаные мешки валялись под ногами охотников, даже на таком расстоянии Мес чувствовал запах крови.

Выпятив челюсть, вызывающе ворча, он приблизился к женщинам.

Он инстинктивно чувствовал, что эти — чужие — женщины не опасны.

И не ошибся. Не составило труда свести их вниз. Испуганно оглядываясь, скаля крупные зубы, женщины спускались. Камни и песок осыпались из-под сильных ног.

Охотники и Чужие вскидывали головы.

Теперь их внимание раздваивалось, они встревоженно перекликались.

Наконец, Мес и женщины спустились на берег. Здесь Мес остановился и женщины тотчас присели на песок, закрыв головы руками.

Чужие возбужденно переговаривались.

Кто-то угрожающе взмахнул рукой, но в этот момент над развалом каменных глыб, мотая плоской лохматой головой, раздражённо, отрывисто рявкая, встал пещерный медведь. Застыл, увидев людей, но замешательство его длилось недолго. Он был мокр, взъерошен, зол, вероятно, только что побывал в реке, и, раздраженный, сразу пошел на ближайшего Чужого.

Все замерли, поддавшись древнему страху.

Встав на дыбы, пещерный медведь надвигался на человека, беспомощно выставившего перед собой руки. Силы явно были неравны, и, схватив с песка кем-то брошенное копье, Мес сделал шаг к зверю. Просмоленное древко удобно лежало в ладони. Нижняя челюсть Меса выпятилась, он рычал, растягивая длинные губы.

Вложив всю силу в удар, вогнал копье под лопатку зверя.

Враз ослабев, пещерный медведь рухнул перед Чужим, всё ещё загребая мохнатой лапой. Чужой отшатнулся и боком-боком отступил к реке. Пригнувшись, начал жадно черпать ладонью воду. Охотники и Чужие вновь угрожающе встали друг перед другом, но, не глядя больше на поверженного зверя, Мес сделал шаг к сидящим на песке женщинам, и подтолкнул их к Чужим.

Он сделал это решительно, даже грубо.

Женщины опять сели на песок. Они боялись.

Тогда приблизился один из Чужих. Он успокаивающе шепнул что-то, и женщины, наконец, спрятались за спинами Чужих.

А поднявший их, присел на корточки у воды.

В такой позе он был беззащитен, и Мес повторил все его движения.

Глядя друг на друга, они отрывисто и глухо засмеялись, хотя их смех походил больше на рычание, пусть и довольное. Пучки волос, схваченные на их затылках костяными кольцами, подрагивали.

Потом Чужие отступили. Шаг, два, три.

И медленно, вместе с возвращенными им женщинами, двинулись к выходу из ущелья. Они не оглядывались, но охотники знали, что они вернутся. Они непременно вернутся. Но почему-то никто уже не боялся этого.

13

Кто-то на берегу подошел к выступающим каменным плитам, и ударил по ним сухой расщепленной костью. Медленные звуки взлетали, дрожали в странной нерешительности, и незаметно таяли.

1958

БЕЛЫЙ МАМОНТ

перевод с неандертальского

ОТ ИЗДАТЕЛЯ

Школа переводов с неандертальского еще не создана.

Существуют только отдельные попытки. Их пока немного.

Замечено, что история мирового искусства похожа больше не на гигантскую лестницу,