Капитан Фантом. Том 1 - Поль Анри Феваль

прикрикнул на лошадь как раз в тот момент, когда она едва не промчалась мимо родника, остановил ее и молодецки спрыгнул на землю. Когда он встал на ноги, оказалось, что ростом горбун ненамного выше детишек, игравших в свежевание французов. При этом его длинное, бледное, костистое и удивительно умное лицо вполне могло бы принадлежать мужчине ростом не менее шести футов.

Горбуна немедленно окружили, и двадцать голосов хором задали один и тот же вопрос:

– Что нового, Лазариль, что нового?

Жибоз окинул собравшихся взглядом, исполненным гордого превосходства.

– Я вижу здесь только семь фляг, – отозвался он. – Что за времена настали? Дайте мне ваш стакан, дама Брихида, а владельцы этих семи фляг пусть по очереди нальют мне хорошую порцию агуардьенте[8]. Меня мучит жажда.

Владельцы семи фляг безропотно подчинились, откупорили фляги и по очереди плеснули в его стакан самогон, так что набралась изрядная порция. Жибоз одним глотком осушил полный стакан, после чего заговорщицки улыбнулся публике, которая продолжала задавать свой вопрос:

– Какие новости, Лазариль?

Горбун испустил короткий смешок и спросил:

– Братья и сестры, взяли ли вы с собой ваши ножи?

– Да, да – ответил нестройный хор. – У нас у всех есть ножи.

– Так приготовьте их, добрые люди! Нам предстоит разделать сорок французских военнопленных. Не правда ли, хороша добыча!

Слушатели угрожающе взвыли. Все знали, что Жибоз большой шутник, как и большинство его собратьев, но люди также знали, что в его тельце поселился сам дьявол, и, когда дело доходит до крови, Жибозу стоит доверять.

– Откуда они идут? – спросила вдова Сюзанна и облизнула пересохшие губы.

– К нам идут, – уточнил Жибоз, – тридцать шесть симпатичных солдатиков, каждый из которых опытный стрелок, и с ними два капрала, один сержант и один двадцатилетний лейтенант, у которого на розовых щечках еще нет ни одного волоска. Как вы полагаете, это неплохой ужин, братья и сестры?

На этот раз ни одного ответа не последовало, но у каждого в руке блеснуло лезвие ножа, казавшееся красным в пурпурном свете заходящего солнца. Дети пронзительно заорали, а мужчины и женщины в полном восторге взялись за руки и завели вокруг родника зловещий хоровод.

– Вам известно имя молодого лейтенанта, сеньор Лазариль? – прошептал Жибозу на ухо чей-то нежный голос.

– Если мне платят, Хуанита, то я готов поделиться любым знанием. Если дадите поцеловать кончики ваших хорошеньких пальчиков, то я скажу вам имя светленького розового лейтенанта.

Леонская барышня немедленно протянула ручку, которую карлик галантно покрыл поцелуями.

– Лейтенанта, – сообщил он, честно выполняя условия сделки, – зовут Эктор де Шабанель.

Хуанита поблагодарила и вернулась к Пабло, который стоял в стороне, пока люди водили свой бешеный хоровод.

– Лейтенанта зовут Эктор де Шабанель, – прошептала она.

– Это его брат! – содрогнувшись, воскликнул Пабло.

Затем он с задумчивым видом добавил:

– Клянусь, что между заходом и восходом солнца у нас будут новости.

Тем временем Лазариль подошел к монаху, который скручивал новую сигарету и беззаботно следил за хороводом.

– У меня поручение к вашему преподобию, – сказал он.

Брат Бенито взглянул ему в лицо, приподнялся на локте и устремил на карлика вопрошающий беспокойный взгляд.

– От него? – тихо произнес он.

– Да, от него. Вы увидитесь с ним этим вечером.

– В добрый час! Где мы увидимся?

– В монастыре. Англичане встанут лагерем у родника. Этой ночью у него будет дело к англичанам.

– Откуда ты знаешь, что англичане встанут лагерем у родника?

– Их командир объявил: «Вы разобьете палатки у родника Сан-Хулиан-де-Кабаниль».

– Значит, он знает эти места?

– Лучше вас и почти так же хорошо, как я.

– Его имя.

– Роберт Манро, лэрд[9] де Комин. Прежде он командовал разведчиками генерала Мура.

Глаза монаха загорелись.

– Черный Комин! – странным голосом пробормотал он. – Бывший капитан-лейтенант артиллерии в Гибралтаре! Ты прав, Лазариль, он не может не знать окрестности замка Кабаниль!

– Ола́[10], братья и сестры! – внезапно выкрикнул Жибоз, обратив к хороводу свое бледное лицо, на котором под огромной шевелюрой сверкали маленькие горящие глазки. – Скотина уже недалеко, точите ваши тесаки!

Его пронзительный голос вызвал всеобщее замешательство, и хоровод остановился. Рука Жибоза указывала на дорогу, на которую с юга уже надвигались сумерки.

Действительно, на горизонте замаячило облако пыли.

– Вот они, вот они! – раздались голоса.

Кто-то неуверенно заметил:

– Но их больше сорока.

– Да их больше сотни! – добавил Доминго.

Оба погонщика мулов заявили, что приближающееся войско насчитывает примерно четыреста человек.

– Считайте, что все пятьсот, – сказал Жибоз. – А вы думали, что военнопленные придут одни и без эскорта?

Толпа уже не пела и не танцевала. Одни о чем-то переговаривались вполголоса, другие беспокойно переглядывались. Когда ветер начинал дуть в сторону родника, до людей доносились звуки волынки.

– Это шотландцы! – промолвил Пабло, отличавшийся тонким слухом.

– Это еретики с голыми ногами!

– Нужен камень и кусок веревки, – сообщила Сюзанна своим мегерам. – Эти точно не упустят пленных. Если мы хотим до них добраться, то надо кинуть в воду наш сахар!

И хотя союзники-англичане тоже должны были утолять жажду из родника, никаких возражений не последовало. Правда, все надо было сделать тайком, чтобы не увидели монах, Жибоз и сторонники леонской барышни, которых считали мягкотелыми. К уже упомянутому пергаментному конверту с печатями привязали здоровенный камень, и всю эту конструкцию опустили в воду, после чего вода покрылась белыми шариками, словно ее действительно подсластили сахаром.

В тот же момент в полную силу заиграли шотландские волынки, исполнявшие военный марш горных шотландцев. В последнем сумеречном свете показался авангард горных гренадеров, великолепных отважных солдат, которым не было бы равных во всем мире, если бы не существовало французской армии. Они шли ускоренным маршем, приноравливаясь к дикому ритму своей музыки. Голые мускулистые ноги гренадеров выглядывали из-под цветастых килтов, обмотанных поверху пестрыми пледами. Уже были видны их открытые лица, улыбавшиеся из-под украшенных перьями гленгарри[11].

Шли они весело, предчувствуя, что их ожидают скорая ночевка и приятная беседа у большого костра, над которым будет булькать еда в котелках. Гренадерам и дела не было до толпы испанцев, которую заметили еще издалека. Они чуть не умерли от смеха, когда при их приближении толпа рассеялась, словно стая каркающих ворон, и исчезла в ночи, бормоча напоследок невнятные угрозы.

II

Военные будни

На ночевку встали три роты шотландских гренадеров, входившие в состав 27‐го линейного (3‐го горнострелкового) полка, которыми командовал подполковник Манро, он же лэрд де Комин. Своего командира отважные горцы привыкли называть Черным Комином. В шотландских подразделениях такие прозвища считаются делом обычным, и эпитеты типа black и red (черный и красный) используются в сочетании с множеством имен. Вот и подполковника гораздо чаще называли не Робертом Манро, а Черным Комином.

Подполковник был крепок и высок ростом, как и большинство его солдат. Ему уже перевалило за сорок, и в его черной, как гагат, шевелюре сверкало немало серебряных нитей. Он носил военный берет зеленого, белого и фиолетового цветов и плед той же расцветки. В