Капитан Фантом. Том 1 - Поль Анри Феваль

отличие от Комина все его солдаты и офицеры принадлежали к клану Кэмпбелл и носили тартан[12] Аргайла, своего действительного полковника. На лбу черной, как ночь, лошади подполковника красовалась белая отметина, похожая на ночную птицу с расправленными крыльями. Подполковник ехал шагом сразу за авангардом на расстоянии пятидесяти туазов от первой роты, во главе которой шагали два неразлучных офицера – майор Ричард Моубрэй и второй лейтенант Эдвард Уэлсли.

В кличке Черный Комин не содержалось намека ни на темный, как у мавра, цвет лица подполковника, ни на его когда-то черную, как эбен, шевелюру, ни на траурный окрас его лошади. Кличка скорее отражала особенности характера командира, а также его репутацию человека, обладающего сверхъестественными способностями. Черный Комин был известен своей отчаянной храбростью, но при этом где-то в глубине его души поселилась непреходящая печаль, которую иной раз принимали за малодушие. Он не был ни католиком, ни лютеранином, что для жителя шотландского высокогорья является вполне обычным делом, и никто никогда не замечал, чтобы при виде придорожного креста подполковник обнажал голову.

В полку про него ходило множество легенд, берущих начало из никому неведомых источников, согласно которым в молодости подполковник заключил договор с сатаной, пообещавшим ему полковничьи эполеты. Кое-кто даже намекал на то, что Комин периодически встречается с загадочным существом – возможно, самим сатаной – которое следит за выполнением подполковником взятых на себя обязательств. А еще утверждали, что у него был брат, который умер при таинственных обстоятельствах…

Такое дикое суеверие может показаться странным, но читателю следует иметь в виду, что описываемые события происходят в Испании, а их действующими лицами являются жители Хайленда, то есть горной части Шотландии. Во французском полку все, от солдата до полковника, несомненно, лопнули бы от смеха, если бы кто-то взялся распускать подобные слухи. Французские солдаты могут поверить в чудеса, но чудеса совсем иного толка. Зато у шотландцев в основе их суеверий лежит договор с дьяволом, и в шести легендах из десяти владыка ада получает в свое распоряжение души на срок, предусмотренный договором.

Шотландия, как и Германия, и поныне остается страной классических мифов и легенд о всяческой чертовщине и прочих химерах. Вот и в 3‐м горнострелковом полку не было ни одного солдата и даже офицера, который не клялся бы, что видел своими глазами, как в одну прекрасную ночь Черный Комин исчез в клубах серного дыма.

Майор Ричард Моубрэй, которого сослуживцы величали Красным Диком, в отличие от подполковника был настоящим бонвиваном. У этого доброго и красивого парня был прекрасный аппетит, из-за чего он с трудом переносил голод, но при необходимости майор был способен терпеть жестокие лишения, а в минуту смертельной опасности демонстрировал завидное хладнокровие. Красный Дик и Черный Комин всегда жили душа в душу, но лишь до тех пор, пока Комин не перебирал лишнего, пытаясь с помощью джина развеять свою тоску.

Стоило Комину напиться, а такое случалось не чаще одного раза в месяц, как Дик даже носа не высовывал из своей комнаты или палатки в зависимости от того, где они в тот момент были расквартированы. А все оттого, что в такие минуты у Комина закипала ярость, и он грозил насквозь проткнуть майора своей боевой шотландской шпагой. Поговаривали, что виной всему была навязчивая идея, внушенная подполковнику его таинственным ночным собеседником, согласно которой Дику было суждено унаследовать его эполеты.

В полку было доподлинно известно, что в ночное время, когда все спали, Комин предавался каким-то загадочным и странным занятиям. Кто-то (правда, неизвестно кто) видел, как он бродил с каким-то незнакомцем вокруг места ночной стоянки, и в свете горящих факелов их тени становились невероятно длинными. Многие слышали, как он, сидя в одиночестве в своей палатке, постоянно что-то говорил, жаловался и кому-то грозил… А еще все заметили, что с некоторых пор его бронзовая кожа с каждым днем становилась все бледнее и бледнее.

Красному Дику покровительствовал сам главнокомандующий сэр Артур Уэлсли, а майор в свою очередь оказывал покровительство Эдварду Уэлсли, племяннику его высокопревосходительства. За офицерским столом Эдварда называли не иначе как мисс Нед. Ему уже исполнилось двадцать лет, и был он высоким, стройным и, как женщина, изящным. Но одновременно лейтенант был до того силен, что в полку с ним не мог сравниться ни один силач. Он приобрел безукоризненную репутацию, показав себя во многих стычках настоящим героем, и потому не стыдился и не гневался, когда его так называли.

В полку не было ни одного солдата, способного сравниться в стойкости с Недом. И вообще он был любимцем всего 3‐го горнострелкового полка.

Приходится признать, что французские воинские части, даже элитные, не могут сравниться с частями хайлендских шотландских стрелков, которые в буквальном смысле живут как единая семья. Причины такой сплоченности состоят в том, что шотландские части формируются из добровольцев, причем выходцев из одного клана или нескольких дружественных кланов. Ни во Франции, ни собственно в Англии ничего подобного нет и быть не может.

Кроме того, все шотландские военные относятся к одному и тому же общественному классу, принадлежность к которому дает право именоваться джентльменом. В этом смысле за рамками военной иерархии простые солдаты и офицеры, включая полковников, абсолютно равны между собой, если только речь не идет о представителях аристократических семейств.

Мы вовсе не утверждаем, что в свободной Англии принадлежность к аристократии все еще играет исключительную роль, и простой джентльмен не может достичь высокого положения, как какой-нибудь лорд, или что человек из простонародья не может сравняться с джентльменом. Впрочем, там все еще сильны пережитки прежних нравов, и для их устранения требуется добрая воля привилегированных слоев английского общества.

В английском обществе равенство еще не стало основополагающим принципом, но его ценность, как идеала общественного устройства, получила всеобщее признание. Только у нас, во Франции, равенство остается пустым звуком. А вот по ту сторону Ла-Манша оно считается общественным благом и имеет все шансы воплотиться в жизнь. Те, кто знакомы с нравами, царящими в шотландских полках, могут подтвердить, что в этих армейских семьях господствует дух истинного братства. Отношения между офицерами и солдатами строятся на основе равенства, но это нисколько не подрывает воинскую дисциплину.

Вслед за Красным Диком и Недом, весело обсуждавшими недавнюю стычку, шагали три роты гренадеров под командой своих офицеров.

А между второй и третьей ротами брели разоруженные французские военнопленные.

Очень странно выглядели эти французские солдаты. Большинство из них были худыми, низкорослыми и не дотягивали до стандартного облика пехотинца-вольтижера[13], которому положено иметь рост не менее пяти футов и одного дюйма. Да и одеты-обуты они были Бог знает