Тайны земли. Археология России - Анджей Анджеевич Иконников-Галицкий

пасти скот круглый год; лето жаркое и сравнительно влажное; почвы плодородные. Ландшафт разнообразен: есть разнотравные и ковыльные степи, есть долины, удобные для земледелия, есть и богатая ягодой и зверем тайга. Поэтому населена эта благословенная страна была издавна. Жили здесь древние охотники, мастера обработки камня, кости и рога. В 3-м тысячелетии до н. э. в минусинские степи с запада пришли носители афанасьевской культуры. Они привели с собой многочисленный скот, принесли навыки земледелия, архаичные технологии металлургии и металлообработки. С этого времени на протяжении тысячелетий Минусинская котловина вбирала в себя волны переселенцев со всех четырех сторон света. В ней, как в закрытой посуде, различные племена и культуры кипели и сплавлялись в обновленном единстве.

Вследствие этого Минусинская котловина – настоящая археологическая сокровищница. Курганы, обрамленные камнями, иногда циклопически-огромными, разбросаны повсюду в хакасской степи, в предгорных долинах и логах. Обширные скопления петроглифов встречаются по отвесным поверхностям скал. На вершинах каменистых гор попадаются древние крепости-святилища – све, этакие замки эпохи бронзы. Воды Енисея, Тубы, Абакана, размывая берега, то там, то сям обнажают древние погребения и остатки поселений. Благодатные места для музейного собирательства. Этим делом занялся в 1870-х годах Николай Михайлович Мартьянов, провизор по профессии и просветитель по призванию. Его стараниями в Минусинске был основан музей, существующий и поныне.

Современный посетитель музея, пройдя залы природоведческой экспозиции с различными минералами и любовно сделанными чучелами животных, попадет в стеларий – двухсветное пространство, наполненное живым, как будто движущимся камнем. Неровные плиты покрыты фигурками разнообразных зверей и человечков с луками; высоко торчащие оленные камни несут на себе символические изображения оружия и священных оленей. Но самые необыкновенные, потрясающие, завораживающие – изваяния и стелы окуневской культуры. Фантастические многоглазые лики с рогами-антеннами (такими, наверное, пророк Иезекииль представлял многоочитых херувимов); отверстые пасти, антропоморфные и зооморфные фигуры, вписанные друг в друга… Не менее представительна коллекция подобных изображений в Хакасском национальном краеведческом музее в соседнем Абакане. Здесь чудовищные и обаятельные лики прячутся в полусумраке нового зала, закрытого от дневного света; их тела кажутся танцующими под музыку искусственной подсветки.

Залы музеев ограничены стенами, но экспозиция продолжается на сотни километров за их пределами. Степное хакасское левобережье Енисея, просторное и безлюдное, оживлено особенным населением – каменным. Из земли растут каменные стволы, похожие на людей. Их много. Еще больше этих вечных витязей лежит в земле, скрыто под кровами древних курганов. Среди них выделяется особое племя: камни, глядящие в мир странными трехглазыми ликами. Хакасы до самого недавнего времени почитали их, совершали им жертвоприношения. Да, впрочем, осторожно почитают и сейчас.

Для науки степные изваяния Енисейского края открыл Даниэль Готлиб Мессершмидт, обследовавший в 1721–1722 годах земли между Солгонским кряжем и Саянским хребтом, только что присоединенные к Российской державе. Он описал несколько такого рода памятников, обнаруженных им вблизи рек Бюрь, Уйбат, Есь, и два из них зарисовал. От местных кочевников он узнал, что камни сии установлены в незапамятные времена и что ни отцы, ни праотцы не знали, какие люди воздвигли их.

Впоследствии степные изваяния Минусинской котловины привлекали внимание многих ученых-путешественников. В XVIII веке о них писали, их зарисовывали, их пытались понять Г. Ф. Миллер, И. Г. Гмелин, П. С. Паллас; в XIX – начале XX века – Д. А. Клеменц, В. В. Радлов, А. В. Адрианов, И. Р. Аспелин и иные светила науки. Но систематическое их изучение началось в лихое время на исходе Гражданской войны.

Год 1920-й в Минусинском округе выдался беспокойный, кровавый. Преследуемые красными, в сторону Урянхая пробивались недобитые колчаковские отряды; к востоку от Саян копил силы для броска на запад степной демон барон Унгерн; в Хакасии объявился и повел беспощадную войну против красных «Горно-конный партизанский отряд» неуловимого атамана Соловьева… Кругом шла война без фронта и флангов, беспощадная и непредсказуемая. В это самое время двое студентов физико-математического факультета Томского университета, Михаил Грязнов и Евгений Шнейдер, решили предпринять путешествие с познавательными целями по предгорьям Западного Саяна. Сплавляясь по Енисею, отважные искатели непроторенных путей повстречали у деревни Батени экспедицию археолога Сергея Александровича Теплоухова. Ему самому было всего 32 года, но для студентов он, конечно же, был великим авторитетом и мэтром. Эта встреча определила судьбу обоих юношей, в особенности 18-летнего Грязнова: он станет археологом, одним из первооткрывателей мира древних кочевников Сибири… Тогда, в 1920 году, оба они, и Грязнов, и Шнейдер, присоединились к экспедиции Теплоухова и в следующие годы продолжили работу в ее составе.

Грязнов и Шнейдер всерьез занялись обследованием древних каменных изображений Хакасии – и тех, что хранились в Минусинском музее, и тех, что стояли в степи, и тех, что были обнаружены экспедицией при раскопках погребальных сооружений. Классифицируя их, молодые исследователи выделили группу изваяний и стел числом 55, у которых имелся характерный признак: изображение лица, вернее, рогатой личины-маски, часто разделенное поперечными линиями на две или три части. Эти изображения они отнесли к эпохе поздней бронзы, к карасукской культуре, незадолго до того выявленной и описанной их учителем Теплоуховым.

В 1933 году Теплоухов и Грязнов были арестованы по выдуманному «делу Российской национальной партии». Теплоухов погиб в тюрьме, Грязнов приговорен к трем годам ссылки; работу на среднем Енисее он смог возобновить только через 20 лет. В 1937 году дошла очередь и до Шнейдера: он, к тому времени известный этнограф и лингвист, был арестован, приговорен к высшей мере и расстрелян.

А исследование степных каменных истуканов продолжалось. В послевоенные десятилетия в Хакасии при раскопках нескольких курганов, значительно более ранних, чем карасукские, были обнаружены каменные плиты с изображениями описанного типа. Теперь их стали относить к афанасьевской эпохе или даже к более ранним временам – к неолиту. Однако в 1962–1963 годах ленинградский археолог Глеб Алексеевич Максименков, ученик Михаила Петровича Грязнова, исследовал могильник Черновая VIII, где было обнаружено множество плит с изображениями (порой весьма причудливыми) антропоморфных личин, животных и человеческих фигур. По всем особенностям погребального обряда и вещевого инвентаря могильник давал основания для выделения особой археологической культуры. Максименков назвал эту культуру окуневской, ибо еще в 1928 году при раскопках могильника в Окуневом улусе на юге Хакасии Теплоухов заметил и описал некоторые ее признаки как чужеродный компонент в комплексе афанасьевского времени.

В ходе дальнейших исследований выяснилось, что ранние памятники окуневской культуры синхронны афанасьевским, а поздние – андроновским. В погребальных обрядах всех трех культур есть общие начала: погребения в ямах под курганами, каменные ограды вокруг могильных ям. По антропологическому типу афанасьевцы – ярко выраженные европеоиды, окуневцы же являют собой смешение европеоидных и монголоидных черт. При этом за пределами Минусинской котловины собственно окуневские комплексы не обнаружены (хотя есть близкие по некоторым параметрам памятники каракольской культуры на Алтае, о которых речь впереди).