Легенда о Фэй. Том 2 - Priest P大

должен что-то знать. Разве вы не слышали, как Чжэн Лошэн говорил, что он украл ножны меча Гор и Рек? В тот день в руках Повелителя Цинлуна оказалось все поместье Инь, а в нем было немало сокровищ вроде той же Сумеречной кисеи. Почему он так дорожил именно ножнами? – Се Юнь сделал еще один глоток и продолжил: – У меня есть одна догадка. Говорят, Инь Вэньлань как-то обмолвился, что за всю жизнь он гордился двумя вещами: своим оружием и «Слиянием неба и моря». Так что, если у этой тайны и есть ключ… думаете, где бы он его спрятал?

Чжоу Фэй сразу догадалась, а У Чучу, недоуменно моргнув, переспросила:

– Где?

– Конечно же, в мече Гор и Рек, – пояснила Чжоу Фэй. – Не знаю, о чем именно думал первый мечник мира, но если вокруг нет никого надежнее тебя самого, то остается полагаться только на собственное оружие.

У Чучу сделала вид, что все поняла, но затем бросила на подругу подозрительный взгляд: не кроется ли в ее словах укол в сторону Се Юня? Однако тот продолжал строить из себя дурачка, будто вовсе ничего не слышал. Поднявшись, он расплатился и поторопил своих спутниц, спешно собирая с собой оставшиеся лепешки:

– Поехали. В этом захолустье живут одни призраки – даже заночевать негде. Надо успеть до темноты добраться до Хэнъяна.

С этими словами он, не дожидаясь ответа, направился к повозке. Чжоу Фэй едва не заскрежетала зубами, впиваясь взглядом в его удаляющийся силуэт. У Чучу осторожно потянула ее за рукав.

– Он что, правда обиделся? – тихо спросила ее Чжоу Фэй.

Барышня У последний раз участвовала в подобных ссорах, когда ей было лет шесть от роду, и, едва сдержав улыбку, прошептала подруге на ухо:

– Пока мы были в горах Хэншань, господин Се слишком сильно волновался за тебя.

Чжоу Фэй задумалась: теперь, оглядываясь на недавнее прошлое, она понимала, что с ее-то навыками пытаться задержать Чжэн Лошэна было безумием. Осознав, что была не права, она промолчала, с трудом подавив желание во что бы то ни стало оправдаться.

– Ты действительно поверила мастеру Цзи? – спросила У Чучу.

Чжоу Фэй покачала головой. Тогда она еще не знала, что задумал Цзи Юньчэнь, да и об «Иглах поиска души» никогда прежде не слышала.

– Но почему согласилась? – в замешательстве продолжила У Чучу.

Фэй и сама не знала ответа на этот вопрос. У нее ведь даже не было четкого плана. В самом начале она и вовсе схитрила, чтобы улизнуть из-под носа Повелителя Цинлуна. Чжоу Фэй прекрасно понимала, что не сможет одолеть его, и всеми правдами и неправдами старалась избежать прямого столкновения с демоном. Если задуматься, то, пожалуй, желание убить Чжэн Лошэна возникло только после того, как он посмел распустить свой гнусный язык.

За время путешествия Фэй всякого наслушалась о Повелителях с горы Живых и Мертвых: пожалуй, этим мерзавцам только и осталось, что попробовать делать добрые дела – вот уж чего от них точно никто не ожидал! А подлостью уже давно никого не удивишь. Но с какой стати они решили, что смеют так нагло разбойничать и еще кичиться этим?! Почему подлецы и негодяи всегда кричат громче всех? С чего бы этим выродкам вообще ворошить дела двадцатилетней давности? И отчего истлевшие кости невинных становятся их заслуженными трофеями? Да разве все это не оттого, что люди годами боялись возмущаться вслух? Конечно, в смутные времена до закона никому нет дела, но, если сама справедливость теряет голос, на что тогда надеяться слабым и беззащитным?

К Цзи Юньчэню Чжоу Фэй сочувствия не испытывала. Даже сейчас она не считала бесхребетность оправданием, просто знала: если бы не согласилась помочь, потом разочаровалась бы в самой себе. Даже У Чучу, которая и мухи за всю жизнь не обидела, понимала, что Чжоу Фэй и хозяин Хуа даже объединенными силами не смогли бы одолеть Чжэн Лошэна, однако поверила друзьям и не бросила их, спасаясь бегством. Что уж говорить о тех, кто владеет боевыми искусствами?

Чжоу Фэй все размышляла, как бы ей лучше ответить, но, подняв голову, заметила, что Се Юнь уже запряг лошадей и стоял поодаль, скрестив руки, будто тоже ждал, что она скажет. Поймав на себе ее взгляд, он тут же забегал глазами, изо всех сил пытаясь показать, что совершенно ничего не слышит, не видит и знать не хочет.

Все благородные помыслы Фэй о справедливости и героизме испарились в одно мгновение, потерпев крах под внезапным натиском ребячества, и оставили после себя лишь три раздраженных слова:

– А вот захотела!

У Чучу промолчала, но в душе возмутилась: «Неужели этот глупый спор не закончится до самых земель Шу?!»

К вечеру Его Высочество возничий Дуань благополучно доставил двух юных путешественниц в Хэнъян. В городе была собственная управа, к тому же неподалеку стояло войско, оттого улицы выглядели весьма прилично – в этих краях хотя бы людей не убивали средь бела дня.

Се Юнь, похоже, привык так странствовать и мастерски управлялся с повозкой, кроме того, дорога была ровной, так что доехали они благополучно: без тряски, почти не петляли и ни на какие неприятности не нарвались.

В Хэнъяне же, судя по всему, не так давно прошел ливень: дороги размыло. Но уличные торговцы и лавочники, словно сорная трава, растущая в скалах, умудрялись выживать в любых условиях.

На постоялом дворе гостей развлекали выступлениями бродячих артистов. Супружеская пара лет сорока – слепой мужчина и женщина с приятным голосом – исполняла ту самую «Башню разлуки» Се… то есть Цянь Суйю. Пропев несколько куплетов, женщина брала поднос и обходила гостей. Деньги она не клянчила и, если кто-то бросал монету, слегка нагибалась в изящном поклоне.

Се Юнь положил на поднос горсть медяков. Чжоу Фэй, разглядев женщину поближе, немного растерялась: певица прикрывала лицо дешевой полупрозрачной вуалью, сквозь которую проступали бугристые шрамы. Чтобы не показаться невоспитанной, Фэй тут же отвела взгляд, но сердце ее сжалось от досады: со своей гибкостью и изяществом эта женщина могла бы быть настоящей красавицей.

Когда певица отошла, У Чучу тихо заговорила:

– Она…

– Ожоги, – равнодушно ответил Се Юнь, словно видел такое не раз. – Пустяки. Скорее всего, сама себя и изувечила. Женская доля непростая, иногда приходится жертвовать лицом, чтобы сохранить жизнь. Ешьте, надо лечь пораньше и выспаться – последние дни мы толком не отдыхали.

Муж и жена развлекали гостей до глубокой ночи. Даже когда Чжоу Фэй, У Чучу и Се Юнь поднялись в свои комнаты, снизу все еще доносилось звонкое пение. Но, судя по всему, платили артистам мало: «Башня разлуки» уже приелась слушателям, никто не обращал на музыку внимания,