Из Франции – по Якутии. 3800 км на каноэ от Байкала до Арктики - Филипп Сов

также зовет меня к активности. Я больше не могу оставаться пассивным. Борьба с бездействием заполняет сейчас мой ум и тело. Это Лена зовет меня. Она напоминает, что моё ближайшее будущее находится на её водах, а не на улицах Олекминска.

Русский город, который я изучил один, без всякой защиты, помогает мне зарубцевать раны от плохих встреч. Тут я учусь понимать жизнь обитателей, разумно оценивая её опасности. Я понял городскую проблему, связанную с отсутствием работы. У государства нет никакого интереса к этим маленьким сибирским городкам. В то же время богатства вокруг неисчерпаемы: нефть, уголь, железо, огромные возможности гидроэнергетики, а также значительные лесные запасы. Эти богатства заморожены в ущерб сибирякам, влачащим жалкое существование. Олекминск похож на город после бомбёжки.

Отъезд приобретает реальные черты. Якутская семья и толпа незнакомых людей собирается на берегу. Наполняя каноэ провизией, я с беспокойством констатирую, что оно здорово протекает. Успокаиваю мою хозяйку-якутку, что займусь ремонтом несколько ниже по реке. Виктор, украинец, дарит мне набор для ремонта дыр в брезенте, клей, стеклобумагу и половину воздушной камеры. Он уговаривает меня принять его приглашение доехать до центра Республики Саха – Якутска, который находится в шестистах километрах отсюда. Но Лена уже уносит меня, а я поднимаю руку, приветствуя зевак на берегу. Небо серое. Три дня в Олекминске погода была хорошая, и вот опять небеса грозят дождём. Непогода встречает меня там, где я её оставил. Таким способом Природа желает мне счастливого пути.

6

Гребу по почти прямой линии 600 километров. Иногда река слегка изгибается к северу, постепенно расширяясь, так Лена становится максимально широка – 14 километров! К счастью, многочисленные острова уменьшают впечатление гигантизма. Стараюсь держаться южного берега, потому что здесь нет ни одного селения. Противоположный же берег забит деревнями, которые разрастаются, превращаясь в городки вокруг столицы Республики Саха – Якутска.

Более двухсот тысяч жителей ждут меня на этом будущем привале. Следовательно, я размышляю, проходя шестьсот километров от Олекминска, о тонкой стратегии, которая позволит мне осторожно слиться на улицах города с этим сибирским муравейником. Муравейник повышенного риска, потому что Якутск – самый криминальный город России. Моя стратегия проста: остановить плавание в одной из первых деревень, связанных с большим городом дорогой, а потом сесть на автобус. Я хорошо уловил слова Николая: «Маленькие деревни – маленькие проблемы!» Якутск – огромный город. Здесь я должен приготовиться к движению по реке вплоть до Арктики, что приведёт меня к концу путешествия по землям наименее гостеприимным на планете.

«Добраться до Якутска – это уже победа над собой.» Мой плюшевый медвежонок Слава не комментирует мои выраженные вслух мысли. Он хотел, чтобы я оставил его девчушке, которая свернула ему шею. Вооружаю его деревянным копьём, это – чтобы он простил меня, и убеждаюсь, что район, в который мы вступаем, по-настоящему дик. «Мы с тобой будем совсем одни перед лицом этой никогда нами не виданной грандиозности.» Редкие лодки на другом берегу так далеки, что я едва о них догадываюсь. Если бы не звук моторов, невозможно было бы узнать об их существовании. Мои возможности позвать на помощь ничтожны. «Надеюсь на тебя, Слава, ты должен предупредить меня об опасности.» Наконец, он отвечает: «Я займусь медведями!»

Чтобы лучше использовать течение, иду в пятидесяти метрах от берега. Отличный ветер подгоняет меня. Часто подправляю направление, потому что Лена стремится вынести меня на середину. Плыву мимо песчаных гор до тысячи метров высотой. Они покрыты осыпями, мхом, а ниже – небольшими сосенками, которые окаймляют стремительную Лену. Затем берег на протяжении примерно шести километров становится плоским, удобным для жилья. Здесь до горизонта тянутся великолепные леса. Ветер всё ещё дует мне в спину и, кажется, не нагоняет облака. Это настоящий сибирский мистраль. Если бы у меня была мачта с парусом, я побил бы все рекорды.

Шесть часов спортивной навигации, когда непрестанно надо бороться за то, чтобы лодка не перевернулась, привели меня к огромным валунам. Они преграждают дорогу. Уровень реки понижается каждый день, и дно оказывается на поверхности. Гребу крайне осторожно, чтобы лодка не задела острые камни. Но вскоре попадаю в сильные течения. Они порождены многочисленными притоками, которые завихряются среди огромных порогов. Ищу возможный проход, разуваюсь и пешком пересекаю эту зону, таща за собой каноэ. Итак, с большим напряжением я преодолеваю этот громадный перекат, но легкий поворот предшествует очередному чудовищному перекату. Теперь я гребу от одной необъятности к другой.

Поздним часом, почти ночью причаливаю к одному из тех негостеприимных мест, которых я так опасаюсь. Едва ступаю на берег, как, удивлённый, замечаю ребёнка в чёрном. Девочка неподвижна, она грустно смотрит в мою сторону. Что она делает здесь, вдали от жилья в наступающих сумерках? Медленно приближаясь, понимаю, что это не человек. Это обыкновенный сучковатый пень, скульптура природы, одна из тех галлюцинаций, что приходит с наступлением ночи. В таком одиноком месте образ ребёнка, кажется, предупреждает об опасности.

Вообще природа из своих подручных средств может создать любые, иногда страшные формы. Позже даже возникает впечатление, что они движутся. Но я никогда их не беспокою. Я оставляю их в покое.

Несколько дальше всё же заставляю себя обследовать берег, но следы прогуливающегося медведя останавливают мой энтузиазм. Возвращаюсь к реке и, наконец, выбираю пляж, вдоль которого идёт судно. Подтягиваю к костру ствол массивного трехметрового дерева и знакомлюсь с новыми насекомыми. Они похожи на комаров, их писк ещё тоньше, но они не кусают. У них длинное брюшко и чёрная волосатая головка. Есть также удивительная особенность. Они реагируют на вибрацию голоса. Если я пою им известный русский припев «я люблю тебя», они исчезают, как безумные!

7

Огромность не оставляет меня. Она лишь испытывает до конца дня, накапливая усталость. Но уже с утра я вновь с энтузиазмом воспринимаю её. Музыка хорошо поддерживает меня в одиночестве ежедневных трудов.

В те моменты, когда нужна поддержка в борьбе со встречным ветром, я вновь и вновь слышу в наушниках песню Лео Ферре, который повторяет «Спасибо, дьявол!» Когда же Лена успокаивается и освещается заходящим солнцем, меня сопровождает музыка «Кармина Бурана». Низкие голоса перекликаются с таёжными лесами и дивными тонкими звуками небес. Царственные воды Лены обращаются к рыбам, а я напрягаю слух, чтобы лучше понять язык и музыку Природы.

Погружаясь в эту бесконечность, чувствую, что необычные эмоции сменяют одна другую. То под нахлынувшими семейными воспоминаниями я счастлив, что скоро конец моим скитаниям; а то, измученный встречными ветрами в этом диком краю, теряю присутствие