Приказ Шарпа - Бернард Корнуэлл

варит, — проворчал он, затем выпрямился и прошелся за спинами своих людей, приказывая им сосредоточить винтовочный огонь на левом фланге вражеской цепи, но держать наготове заряженные мушкеты.

— Нам понадобится твоя игрушка, — сказал он Харперу.

— Она готова. — Харпер любя похлопал по своему семиствольному ружью. — Думаете, эти черти полезут?

— С минуты на минуту. — Шарп коснулся плеча Терезы. — Скажи своим людям, чтобы ждали, пока те подойдут совсем близко, и только потом стреляли. — Не было смысла тратить мушкетные пули партизан на дальние цели.

— У меня за холмом десять человек, — сказала Тереза, указывая на запад, — может, они придут.

Шарп знал, что эти десять человек увели партизанских лошадей из-под огня. Он не сомневался в их храбрости, но десять всадников не спасут его от французского штурма.

— Мы должны отбиться сами, — сказал он и подумал, не лучше ли было остаться в церкви. Французы все еще превосходили его числом, а их командир, похоже, знал свое дело. Этот офицер, кем бы он ни был, должно быть, в ярости. Он знал, что у Шарпа всего горстка людей, но эта горстка уже нанесла ему серьезный урон и вывела из боя пушку. И он знал, что потеряет еще больше солдат при штурме самодельного форта, но большая часть его людей будет вести огонь из мушкетов, чтобы заставить стрелков пригнуть головы, пока его отборные войска пойдут в атаку с примкнутыми штыками. План был неплох, признал Шарп, и французам нужно было действовать быстро, прежде чем безжалостный огонь винтовок еще больше проредит их ряды. Он взглянул на восточный горизонт, где могли появиться люди Терезы, но ничего не увидел. Впрочем, с иронией подумал он, от этих нескольких человек толку было бы немного, разве что отвлечь врага. В лучшем случае, предположил он, они заставят французов сделать паузу, но штурм все равно продолжится. Его единственный шанс состоял в том, чтобы нанести врагу такой урон, чтобы они отступили, но эти ублюдки наверняка знают, что он в ловушке и обречен. Он снова зарядил винтовку и положил ее рядом с Терезой, затем вытащил из ножен свой длинный палаш. Если кто-то из них и сумеет перебраться через стену, он их изрубит. Тереза положила на гребень стены два своих заряженных пистолета.

— Если они прорвутся, — сказала она, постукивая по одному из пистолетов, — я живой им не дамся. Второй раз они меня не изнасилуют.

Вражеская мушкетная пальба внезапно прекратилась. Он посмотрел направо, но солдаты со штыками не двигались. Затем он увидел, как за центром вражеской цепи в сторону правого крыла бежит человек.

— Подстрелите этого ублюдка! — Человек явно отдавал приказ, и Шарп понял, что это значит. Солдаты, не примкнувшие штыки, должны были задержать огонь до начала атаки, а затем дать залп, который накроет стену градом мушкетных пуль. Он услышал два винтовочных выстрела и увидел, как бегущий споткнулся и упал. В него попали, но он все же сумел прореветь приказ.

— Они идут! — крикнул Шарп, но тут же понял, что ошибся. В атаку пошли не тридцать или сорок человек с длинными штыками на левом фланге французов, а вся их цепь, бегом устремившаяся к нему. Они кричали на бегу, и бледное солнце блестело на длинных клинках слева.

— Огонь! — крикнул Шарп. Партизаны Терезы дали неровный залп, и в то же время дюжина его винтовок выплюнула пламя и свинец в сторону врага, которого было далеко за сотню и который шел, чтобы его убить.

Люди звали его «Счастливчиком», но, казалось, удача Шарпа иссякла.

ГЛАВА 6

А может, удача все еще была с ним, потому что, когда передовые солдаты французской атаки оказались в сотне шагов, раздался свист. Свистел раненый офицер, которому пуля из винтовки угодила в ногу. И каждый, у кого на мушкете не было штыка, остановился и прицелился в форт Шарпа.

— Продолжать огонь! — крикнул Шарп. Он знал, что ему никогда не остановить общую атаку всех французов, но, похоже, на штурм стены должны были пойти только солдаты с примкнутыми штыками, и это давало ему хоть какой-то шанс.

Решение того, кто командовал врагом, не было глупым. Атака тридцати или сорока человек с примкнутыми штыками шла справа от Шарпа, в то время как слева от него сотня или больше солдат с мушкетами должны были засыпать его самодельный форт свинцом, прикрывая атаку товарищей. Но эти мушкеты находились более чем в ста шагах, а это все еще было слишком далеко для точного выстрела из гладкоствольного оружия. Значит, раненый офицер полагался на подавляющую плотность огня.

— Продолжайте стрелять по этим чертям со штыками! — крикнул Шарп, и почти сразу же треск винтовок потонул в мощном французском залпе, но, как и прежде, большинство пуль просвистело над головой или с глухим стуком врезалось в стену из камня и бревен. Одна пуля дернула Шарпа за левый рукав.

— Забивайте пули внакат, — крикнул он. — Мушкеты приберегите, пока они не подойдут вплотную, парни.

Атакующие французы, заметил он, сбивались в кучу к своему правому флангу, потому что там дорога давала им лучшую опору под ногами, и те, кто уже выбежал на дорогу, опережали остальных, спотыкающихся в высокой траве.

— Подождем, пока они не подойдут совсем близко, Пэт, — крикнул Шарп.

— С нетерпением жду, сэр, — донесся в ответ бодрый ирландский голос.

Шарп вложил палаш в ножны и забрал у Терезы свою винтовку. Он перезарядил ее, не торопясь, обернул пулю в кожаный пластырь. Затем уставился на ближайших французов и выбрал здоровяка, который, казалось, что-то кричал на бегу. Он вскинул винтовку, навел прицел на широкую синюю грудь и нажал на спуск. К тому времени, как дым рассеялся, здоровяк исчез, по всей видимости, был убит.

— Ко мне, живо. Оба мушкета. — Шарп собирался выстроить небольшую линию в центре моста и дать два залпа. Он взял один из двух мушкетов Харпера. — Твой второй выстрел будет из семистволки, Пэт.

— Так точно, сэр.

Шарп забил пулю внакат, снова выстрелил и прислонил винтовку к стене. Атакующие теперь заслоняли обзор многим своим товарищам, а это означало, что по людям Шарпа стреляли реже, да и те немногие пули, что их достигали все так же летели высоко. Он прикинул, что на его позицию наступает всего около тридцати человек,