Приказ Шарпа - Бернард Корнуэлл

хвастался, что под его началом сотни бойцов, хотя Шарп никогда не видел больше сорока, но, похоже, на сей раз ублюдок не врал. По меньшей мере полсотни, а то и шестьдесят всадников мчались по дороге и по лугам с обеих сторон. Шарп перезарядил винтовку и принялся выискивать кричащий мундир Эль Эроэ. Если уж ему суждено здесь проиграть, он по крайней мере утащит с собой на тот свет этого скользкого ублюдка. Он посмотрел через прицел, но не увидел и следа безвкусного мундира. Он поискал глазами приметного белого жеребца, но, хотя среди стремительно приближавшихся всадников и была дюжина серых лошадей, ни одна из них не была скакуном Эль Эроэ.

Шарп выстрелил во французского пехотинца и тут же услышал радостные крики своих людей. Дым от его винтовки медленно рассеялся, и он увидел, что герильерос атакуют пехоту, которая все еще двигалась к мосту растянутой цепью. Они не могли защититься от лавины всадников, вооруженных пиками и саблями. Как и люди Терезы, они носили красные платки, и, как и ее люди, они безжалостно преследовали разбегающихся пехотинцев. Раздалось несколько мушкетных выстрелов, но французов безжалостно рубили и топтали конями. Шарп, сжимая в руке окровавленный палаш, мог лишь наблюдать, как его во второй раз спасают партизаны в красных платках, истребляющие его врагов.

— Эль Сасердоте. — Тереза подошла и встала рядом.

— Это он?

— Я его вижу. — Она указала. — Черный конь. Вон там…

Тут Шарп и сам его увидел: фигура в черном плаще на большом вороном коне, размахивающая длинным прямым клинком.

— Я думал, священникам не дозволено проливать кровь.

— Когда сражаешься с дьяволом? Конечно, дозволено… — Внезапно она развернулась, посмотрела за стену и вскинула винтовку. Она нажала на спуск, вздрогнув от сильной отдачи, и Шарп, когда дым рассеялся, увидел, что она убила того юношу, которого он пощадил. Мальчишка лежал на земле, его ноги дергались. — Так где же Эль Эроэ? — спросил он.

— Трус сбежал обратно в деревню, — презрительно бросила Тереза, доставая из перекинутой через шею лядунки новый патрон. — Я видела, как он удрал, но он там не останется. Побежит к фортам.

— Больше никто не побежит, — мрачно сказал Шарп. Люди Эль Сасердоте спешились и теперь добивали раненых французов и обыскивали тела в поисках монет. Насколько Шарп мог судить, ни один француз не уцелел. Некоторые пытались бежать, но всадники настигали их своими девятифутовыми пиками, и теперь тела в синих мундирах были разбросаны по склону к западу от дороги. — Жестокая война, — сказал он.

— Это они начали эту жестокость, — ответила Тереза, — что посеешь, то и пожнешь.

Шарп обернулся.

— Сержант!

— Сэр?

— Сбросьте эти тела во французский обозный парк. — Шарп указал на французов, погибших после того, как перебрались через стену, и теперь лежавших на проезжей части моста.

— Будет сделано, сэр.

— Пусть сами хоронят своих мертвецов, — сказал Шарп, подошел к парапету моста и посмотрел прямо вниз, на огороженную площадку, где стояли понтонные повозки. Он пересчитал повозки и прикинул, что французы либо часть из них убрали, либо уничтожили, потому что он видел лишь шесть этих чудовищных колесных машин. Кучка французов смотрела снизу вверх на высокий мост, пытаясь понять, что стало причиной ружейных залпов и порохового дыма, который призрачными клочьями плыл над долиной. Они бросились врассыпную, когда через парапет перебросили первое тело. Оно рухнуло вниз и с треском врезалось в повозку.

— Только сперва надо этих чертей обыскать, прежде чем швырять, сэр, — весело сказал Харпер. — У этого первого целое состояние при себе было. Вот, мисс Тереза. — В своей огромной, перепачканной порохом руке он протянул ей кулон на золотой цепочке. — Не по мне такие побрякушки, мисс.

— Тебе бы пошло, Патрик. — Она взяла ожерелье. Кулон представлял собой небольшой рубин в форме яйца, изящно оправленный в золото. — Я буду его носить, — сказала она и поцеловала смущенного Харпера в щеку.

Шарп все еще смотрел вниз, на небольшой лагерь у основания моста. Большинство больших понтонных повозок утащили, как он предположил, в деревушку Лугар-Нуэво, что лежала недалеко от форта Наполеон, и из-за их отсутствия на огороженной площадке стало гораздо просторнее. Но просторнее стало не только от этого — там прибавилось людей. По меньшей мере полсотни французских пехотинцев смотрели на него снизу вверх, уворачиваясь от трупов, летевших с высокого парапета моста. И не только пехотинцы. Шарп разглядел более темные синие мундиры вражеской артиллерии и в подзорную трубу пересчитал орудия, защищавшие площадку. Когда он впервые был у моста, там стояло пять больших пушек, и сейчас все они были на месте. Четыре смотрели на запад и одна на север. Между этими чудовищными орудиями стояли хилые четырехфунтовки, одна из которых все еще валялась брошенной в сотне шагов выше по дороге, где стрелки Шарпа перебили солдат, тащивших ее вверх по склону. Буксировочные канаты безвольно лежали на пропитанной кровью дороге, где трупы освещало предвечернее солнце.

— Они туда еще три пушки поменьше добавили, мистер Шарп. — Рядом с ним встал Дэн Хэгмен.

— Боже правый, ты прав, — сказал Шарп. Когда он впервые видел лагерь, там было четыре малых батальонных орудия, четырехфунтовки, а теперь их стало семь. Четыре малых орудия смотрели на запад, два были направлены на север, последнее все еще лежало на дороге. И у всех малых орудий, кроме брошенного на дороге, рядом с лафетами были сложены груды картечных зарядов. Никаких ядер, только жестяные цилиндры с картечью.

— Эти ублюдки прям читают мои мысли, — с горечью сказал он. Его план, если это вообще можно было назвать планом, состоял в том, чтобы атаковать лагерь с севера. Огромное черное двадцатичетырехфунтовое орудие его не беспокоило. Французы успели бы выстрелить из него один раз, прежде чем его люди добрались бы до амбразуры, но ему бы очень повезло, если бы он уцелел после залпов картечи из орудий поменьше. Шарп выругался. Он так легкомысленно пообещал генералу Хиллу, что сможет захватить это место до того, как пехотинцы полковника Кадогана начнут штурм форта Наполеон, но теперь он видел, что это будет далеко не так просто, как он думал. Ему нужно было как-то пережить картечные залпы.

— Черт бы их побрал, — прорычал он.

— Что? — спросила Тереза.

— Слишком много картечи там внизу, — сказал Шарп.