Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

крупных предприятиях области, то есть является их совладельцем. А во-вторых, даже если его где-то и нет, он всё равно отхватывает жирный кусок. В виде взяток, в виде спонсорской помощи во время предвыборной кампании. Тут, брат, такая машина работает, куда нам с тобой. Мигом в порошок сотрут.

— Меня не сотрут, — заметил Андрей.

Полковник покачал с сомнением головой.

— Смотри, доиграешься.

— Мне смотреть нечего, — сказал серьёзно Андрей. — Я никого не боюсь. И я эту систему взорву.

Полковник вскинул брови.

— Ты что, террористом решил заделаться? Не советую.

— Я в переносном смысле сказал, — уточнил Андрей. — Ты грамотный, должен понимать.

— Я-то понимаю, — молвил полковник, — но и ты пойми: нельзя воевать одному против всех.

— Я и не собираюсь воевать со всеми. Тебя же я не трогаю! Рыба гниёт с головы. Вот эту голову я и отрежу.

Полковник задумчиво поковырял вилкой в салате. Спросил, не поднимая головы:

— Если я тебя правильно понял, ты собрался разобраться с Бакаевым?

Андрей согласно кивнул.

— Ну хорошо. А что дальше?

Андрей широко улыбнулся.

— А дальше будет у нас новый губернатор.

— Ты полагаешь, что он будет лучше?

— Увидим.

Полковник отвернулся, обиженно засопел.

— Что ж, — заключил Андрей, — теперь понятно, почему у нас творится беспредел. Братва разводит стрелки, а полиция расписывается в собственной беспомощности. Красота! — Андрей в упор посмотрел на полковника. — Виктор, скажи сразу: ты мне поможешь?

— Это смотря в чём.

— Мне нужен Бакаев. Хочу ему в глаза посмотреть.

Полковник беспокойно огляделся.

— Ты совсем спятил! Ты даже в здание областной администрации не войдёшь! Там взвод полицейских посадили на входе, все проходят через металлодетектор. Вход строго по пропускам. Простому человеку с улицы зайти невозможно.

— Вот и помоги мне!

— Помоги, — передразнил полковник. — А мне что потом, в Америку сваливать прикажешь? Не-ет уж, уволь меня от этого. Совет дать могу. Информацию подкинуть. И всё на этом. Мне жизнь пока ещё дорога. У меня семья есть.

— Спасибо за откровенность, — сказал Андрей. — Я тебе тоже скажу откровенно, как на духу. В объяснения твои я не верю. Всё, что ты говоришь, — это обыкновенная трусость, и ничего больше. Легко кивать на кого-то и самому при этом ничего не делать. Про то, что всё повязано, я и сам догадывался. Но вот о том, можно ли эти узлы развязать, — тут бы я с тобой поспорил. Всё можно исправить. Ясно тебе? А если ничего не делать, тогда, конечно, на голову сядут и ноги свесят. А ты будешь приговаривать: так мне и надо, ой как хорошо! Ведь будешь?

— Ну ты это, говори да не заговаривайся. — Полковник внезапно посуровел. — Садиться себе на голову я никому не позволю.

— А брать объедки с воровского стола, стало быть, можно.

Полковник крякнул с досады и отвернулся.

— Да ты не принимай близко к сердцу, — с улыбкой произнёс Андрей. — Поедешь сейчас к жене, примешь горячую ванну, посмотришь футбол — всё нормально будет! А разговор этот забудь. Слыхал пословицу: меньше знаешь — лучше спишь.

— Смотри, какой филолог выискался, — буркнул полковник. — Тебе бы на радио работать. Вот бы народ смеялся.

— Кто-то смеялся бы, а кто-то заплакал горькими слезами. Тебе-то я смотрю, не больно смешно! — Андрей поднялся. — Ну ладно, поговорили, и будет. Пора в город возвращаться. Подбросишь до рынка?

Полковник подозвал официантку и расплатился по счёту, потом вылил в фужер остатки водки из графина и выпил не закусывая.

— Силён, — произнёс с сарказмом Андрей. — Как же ты машину поведёшь? Или сейчас мода такая — пьяным за руль садиться?

— Не бойся, не впервой, — заверил полковник и, покачиваясь, направился к выходу.

До города ехали молча. Полковник с преувеличенным вниманием смотрел на дорогу, Андрей думал о своём. Да и о чём было говорить? Они находились по разные стороны баррикад, и сама эта встреча была случайной, почти невозможной. Из динамиков неслись надсадные вопли:: «С тобой мы встретились, чтоб больше не расстаться!» Или такое: «С тобой мы можем только сами, только сами — найти Луну под голубыми небеса-ами!» Какая может быть Луна под голубыми небесами — было непонятно, как, впрочем, неясно, зачем её искать. С некоторых пор Андрей перестал понимать окружающий мир. Этот мир слушал песни, от которых у Андрея воротило скулы. Мир тупо ходил на работу и радовался жизни, когда надо было биться от безысходности и орать благим матом. Мир снисходительно улыбался сообщениям о терактах, пожарах и наводнениях, приникал к экранам телевизоров, когда там были трупы и кровь, отчаяние и детские слёзы. Что происходит? И почему Андрей должен прятаться ото всех? Зачем он изменил внешность и завёл новый паспорт, ходит по родному городу словно иностранец? Логики здесь не было, как не было логики во всей человеческой цивилизации, во всех её войнах, в крестовых походах, в инквизиции во славу Христа, в кровавых революциях во имя светлых идеалов, в царях и деспотах, которых любили и ненавидели в одно и то же время, в проповедниках, которых никто не слушал, в философах, только и способных сообщить, что мир непознаваем и непостижим… Так что же делать? Бороться или созерцать? Сопротивляться или плыть по течению? Бить наотмашь или самому подставлять щёки?

Машина резко затормозила, Андрей поднял голову и увидел перед собой торговый комплекс.

— Прощай, — сказал он, выбираясь из машины. — Больше не увидимся.

— Куда ты сейчас? — спросил полковник.

Андрей снисходительно улыбнулся.

— Извини, не могу сказать. Сам понимаешь, два раза на одни грабли…

Полковник всё понял.

— Бывай. — Хлопнул дверкой и быстро набрал скорость. Вся машина его выглядела сердитой. Хотя чего было обижаться? Давно было сказано: «Единожды солгав, кто тебе поверит?»

Пройдя насквозь центральный рынок, Андрей сел в автобус и поехал на свою новую квартиру. Слежки он не опасался — полковник при всей своей хитромудрости никак бы не успел сделать соответствующие распоряжения. Да и вряд ли он на это решится — дважды предавать одного человека — это уже явный перебор.

Вечером, сидя на крошечной кухне за колченогим столом и прихлёбывая горячий чай из фарфоровой кружки, Андрей размышлял над тем, что сказал ему полковник. При всей вздорности его речей он был прав в одном: губернатором дело не ограничится. Это было примерно то же, что убить царя, оставив жить и здравствовать всех его приспешников и последователей. Несчастные русские народовольцы убивали царей, жертвуя своими молодыми жизнями, — но всё было напрасно. На место одного деспота приходил другой — и всё шло по-прежнему. Сравнение не вполне корректное, но всё же следовало крепко обо всём этом