Сибирский приключенческий роман 3 - Виталий Галияскарович Гадиятов

на стареньком зеленом «москвиче» – одни и те же лица. Хитрейшая комбинация! – твердо заявил я и продолжил: – На черной «Волге» они творят свои черные дела, наводят ужас на всю округу. А вернутся на Трофимову ферму, отцепят бороды, усы, сменят камуфляж на майки, брючишки, пересядут в побитый москвичок – и вот такие мужики, милейшие люди и все такое.

Мотаются по Тихоновке, валят лес, ловят и коптят рыбку, пьют водку и горланят всю ночь напролет с моим приятелем песни. Никто, кроме того же приятеля, ими особо не интересуется. Подумаешь, спилили десяток сосен да берез – тут такое творится! Вот и весь секрет неуловимости черной «Волги» и бородатых убийц.

– Как в анекдоте. В чем секрет неуловимости неуловимого Джо? В том, что его никто не ловит! – пошутил тезка. Капитан, приняв анекдот на свой счет, погрозил ему пальчиком, давая понять, что его терпение не беспредельно.

– Не знаю, что и подумать, – помолчав, признался он. – Театрально как-то. Хотя совпадение, слушай, настораживающее. Проверим, мужики, обязательно. Чем черт не шутит!

Он крепко пожал нам руки и возвратился к своим. Через пару-тройку минут оттуда послышался раздраженный, переходящий в крик, а то и в визг, голос капитана, чьи-то реплики и все такое. Не выдержав, к ним поспешил и Зуев, пожелавший узнать, что «за шум, а драки нет», и реакцию милицейского сообщества на мою версию. У самого тезки она вызвала легкую зависть. От зависти он даже немного приободрился.

Возвратился коммерсант минут через пятнадцать. Моя версия не вызвала поначалу у оперов большого энтузиазма. Ехать на ночь глядя по бездорожью к черту на кулички, на Трофимову ферму, никому не улыбалось. Но и пренебречь ею они не сочли возможным. Хотя бы потому, что, кроме гильзы, им действительно не удалось ничего найти, и потому, что никаких других версий у них не было.

Кто-то, припомнив, что утро вечера мудренее и что рабочий день давно закончился, предложил компромиссный вариант: ферму обыскать обязательно, это святое, но… перенести обыск на завтрашнее утро. Из лучших соображений, чтобы заняться им как следует, по уму.

Это-то предложение и привело Жернакова в бешенство. Он плевался, топал ногами, визжал, побагровев, что-то о новом фельетоне, о кретинах из Щебетовского РОВД, которые радостно и дружно наступили на одни и те же самые грабли в третий раз подряд, снова отложили операцию по задержанию убийц на завтра и снова позволили им скрыться.

Автору идеи было тут же приказано написать заявление об увольнении. После этой истерики все дружно загорелись энтузиазмом и единодушно выказали желание, не откладывая дело в долгий ящик, еще до наступления сумерек нагрянуть на ферму и плотно заняться этими самыми браконьерами. На предмет их идентификации с бородатыми убийцами.

– Нам позволено сопровождать кортеж, – хитровато блеснув карими глазами уже в обычной своей манере, объявил коммерсант. – Тебе – как автору идеи. Ты в авторитете. Мне – как твоему другу и другу начальника милиции – не имей сто рублей, а имей… хотя бы двух друзей. Но при условии, что мы не будем путаться у них под ногами и… нервировать Сергеевича идиотскими анекдотами.

– Заметано! – заверил я. – Зуб даю!

Через несколько минут два милицейских уазика взяли курс на Трофимову ферму. За ними пристроились и мы с тезкой на своих машинах.

На Трофимовой ферме

Дорога была ужасной. На подъезде к ферме наш караван остановился. Милиционеры повалили из уазиков, мы присоединились к ним. Жернаков счел необходимым провести дополнительный инструктаж.

– Мужики! – устало проговорил он. – Вариантов много, и все может быть. Скорее всего, это простые браконьеры. Но, может быть, и не браконьеры. А вдруг? Тогда мы можем нарваться на засаду. Не мне вам рассказывать. Сами видели, как они разобрались с братками Мясника.

Дальше пойдем пешком. Не расслабляться, оружие наизготовку. Иначе не только глазом моргнуть, даже и сообразить, что вы покойники, не успеете.

Вам, мужики (это нам с Петровичем), спасибо! Ждите нас здесь. Если что, свистнем. Ты, Тарасович, со своей ногой и ты, Ванек, тоже оставайтесь здесь. Подъедете по свистку. Ну, с Богом!

Милиционеры, стараясь не шуметь и доставая на ходу пистолеты, скрылись в лесу. Зуев, проводив их взглядом, поинтересовался у водителя, смуглого добродушного мужчины, что у него с ногой. Тот, покуривая и посмеиваясь, охотно пояснил, что левая нога у него совсем задубела, ничего не чувствует и что он подолгу распаривает ее в бане.

Всезнающий тезка посоветовал ему провериться на холестерин, бросить курить и есть жирное. Минут через пятнадцать послышался обещанный свист и мы поспешили на Трофимову ферму.

Опера не обнаружили там ни единой живой души. Более того, палатки, зеленый «москвич», о которых упоминал Тюрючок, – все бесследно исчезло. Птички, похоже, улетели. Остался лишь дом с какими-то пристройками, полотенце на бельевой веревке, ведро возле крыльца, небольшая горка напиленных чурок да пепел от костра.

– Глухо, как в танке! – обескураженно подвел итоги осмотра невысокий смуглый коренастенький милиционер, обращаясь к нам с Зуевым. – А я-то раскатал губенки…

Тезка в ответ лишь развел руками.

– Отпуск закончился! – немного подумав, предположил он. – За чурками приедут на КамАЗе.

– Что-то не нравится мне здесь, – пожаловался худенький, белобрысенький, совсем еще молоденький милиционерик. Я тоже почувствовал себя здесь как-то неуютно. Ферма в быстро сгущающихся сумерках выглядела откровенно мрачновато. Где-то неподалеку остервенело каркало воронье, истошно стрекотали сороки, завывал не то волк, не то одичавшая собака. Жуть!

Жернаков оглядывал ферму колючим цепким взглядом. Помедлив, он неспешно двинулся к добротному, сколоченному из потемневшего от времени теса сооружению – не то гаражу, не то сараю. По большим, состоящим из двух створок воротам я решил, что это все-таки гараж. Опера и мы с Зуевым двинулись за ним.

Капитан какое-то время исхитрялся разглядеть содержимое гаража в щель между створками. Потом он потрогал зачем-то блестящий новенький замок, поморщился и потребовал ножовку по железу, а еще лучше – монтажку покрепче. Монтажку принесли. Трое рослых милиционеров, поднатужившись, вырвали пробой, и ворота со скрипом стали медленно отворяться.

Все замерли в ожидании. И не зря! В гараже стояла черная «Волга» с тонированными стеклами. Один из милиционеров повернулся ко мне и молча поднял большой палец вверх.

– С меня бутылка! – несколько ошарашенно проговорил Жернаков.

– Литр! – потребовал я.

– Договорились! – не стал спорить капитан. Какое-то время он разглядывал пробоины в тонированных стеклах, потом развернулся и побежал к уазику. Переглянувшись и пожав плечами, мы двинулись следом. Коротко переговорив с кем-то по рации, капитан повернулся к нам.

– В основном, мужики, все ясно, – объявил он с некоторым удовлетворением в голосе. –