Венценосец - Арсений Евгеньевич Втюрин

города и всех окрестностей от набегов хазар, печенегов и разных разбойных шаек? Мы много раз за этим столом говорили о том, что нужно привлечь на службу сильного союзника, который бы не позволял никому по три раза в год собирать с нас дань!

Кузнец обвел старцев тяжёлым взглядом и тут же продолжил:

– Князь принял моё предложение! Дружина останется здесь! Что скажете на это, люди? Одобряете?

Вожди долго молчали, поглядывая на самого старшего промеж себя, и ожидая, пока он скажет своё слово.

Ярл тоже перевёл взгляд на этого очень худого, с голым бритым черепом человека, задумчиво глядевшего в дальний тёмный угол дома.

Неожиданно блёклые глаза старца, скользнув по собравшимся вождям, замерли на лице викинга и несколько мгновений пристально изучали Аскольда.

На какой-то миг ярлу показалось, что голова у него закружилась, а к горлу подкатила тошнота. Но тут бритоголовый зажмурился, и раздался хриплый каркающий голос:

– Этот человек, хоть он воин, викинг и убивец, по-своему честен и даже придерживается каких-то своих законов, установленных ещё его предками. Если они с братом станут здесь князьями, торговля и город при них расцветут. Первые два года им придётся много сражаться с нашими соседями за реку, торжище и богатства, приходящие от них. Во всех битвах удача будет на стороне братьев. Помощь князьям станет оказывать женщина. Она чем-то похожа на меня, видит будущее и может предсказывать его, давать советы, как нужно поступать, но пока сама ещё не знает об этом. Через два десятка лет князья уверуют в свою божественную силу и смертельно обидят её. Женщина покинет наш город. Вместо неё сюда придёт беда. Братья погибнут, а созданное ими княжество захватят другие, очень жестокие и хитрые люди!

– Кто, кто они такие? – закричал ярл, вскочив на ноги. – А женщина? Как её имя?

Старец тяжело откинулся на спинку скамьи и прошептал:

– Всё. Я устал. Больше ничего не вижу. Уведите меня.

Двое вождей подхватили его под руки и повели к выходу.

– Ты не сказал нам, провидец, должны ли мы принять на службу князя и дружину викингов? – крикнул ему вслед Идан.

– Лучше прожить двадцать лет со спокойной душой за себя, детей и внуков, чем каждый год много раз умирать от страха и унижений! – просипел остановившийся у дверей и повиснувший на плечах сопровождающих его вождей старец.

– Да будет так! – торжественно произнёс кузнец. – Решение принято. Приходи завтра с утра вместе с братом. Начнём договариваться по выплате дани, расселению твоих людей, оружию, заготовке кормов для лошадей.

Улыбнувшись, Идан тут же поправился:

– Теперь уже наших людей! С этого дня станем их называть ратниками, как в Новогороде!

– А ты там бывал?

– Не единожды. Большая крепость, внутри много домов. Сильная дружина. Хотелось бы и здесь построить такой же город и даже лучше!

– Что ж, вместе мы сможем это сделать! – ярл протянул вождю руку.

Крепкое мужское пожатие скрепило их союз.

…Аскольд пошевелился и начал подниматься с брёвен. Пришла пора возвращаться в крепость. Он знал, что его ждут дела, которыми брат заниматься не хотел.

Глава 30

Грохот копыт у крыльца заставил князя встрепенуться и выглянуть в маленькое оконце. Вот только никого, кроме лошадей и конюхов во дворе, он уже не увидел.

Зато в хоромах захлопали двери, раздались шаги на переходах и лестницах. В гридницкую вошёл Хельги и с порога спросил:

– Что стряслось, государь? Ко мне на дальнюю заимку прискакал гонец и велел немедля ехать к тебе!

– Садись рядом, – кивнул ему Рюрик. – Разговор не для чужих ушей!

Хельги опустился на скамью, вытирая рукавом со лба пот, поднял взгляд на князя и произнёс:

– Что ж, готов тебя слушать!

– Я был в Березняках у княгини Ефанды и вернулся оттуда только вчера вечером, – заговорил Рюрик. – Ты же знаешь, она туда уехала с няньками ещё зимой, когда почувствовала, что находится в тягости.

– Так не впервой ей это делать, – улыбнулся викинг. – Помнится, в Березняках княгиня тебе двух девок родила. Она говорила, что нравится ей в том лесном посёлке дитё вынашивать. Тихо там и спокойно. Люди вокруг живут степенные да обстоятельные. В чужие дела нос не суют, а коли надобно будет, то завсегда помогут.

– Недолго осталось, – продолжил разговор князь. – Скоро разродиться должна супруга моя от бремени.

– Ну, это рано или поздно должно произойти, – фыркнул Хельги. – У всех баб такое иногда случается. И даже у княгинь!

– Можешь увидеть, кто родится? Парень или девка? – не обратил внимания на его шутку Рюрик.

– Как боги решат, – начал было отвечать викинг, но тут же осёкся. – Что случилось, государь?

– Помнишь наш давний разговор о том, что было у тебя видение моего ребёнка – мальчика?

– Много раз оно ко мне приходило, – подтвердил Хельги. – Лежал малыш на руках у Ефанды, а рядом с ними ты стоял и улыбался. И лица ваши счастливые-счастливые хорошо помню! Но что же всё-таки случилось?

– Виделся я там со старой колдуньей местной, – нахмурил брови князь. – Осмотрела она княгиню и сказала, что родится мальчик. Мой наследник!

– Так радоваться надобно! – засмеялся викинг. – Что тебя гложет?

– Чую я, заговоры вокруг меня начинают зреть! – громким шёпотом произнёс Рюрик.

– Ну-ка, ну-ка, – встрепенулся Хельги. – Расскажи, откель знаешь? Иль соглядатаи донесли?

– Дружины в поход на Хазарию собираю, а когда война близится, у меня на опасность звериное предчувствие появляется! Сызмальства такое за собой замечал!

Викинг почесал короткую седеющую бороду и кивнул:

– С этим не поспоришь! Вот только ближнее твоё окружение я, как и обещал, изредка посматриваю. И ты знаешь, чёрных замыслов ни у кого пока не вижу!

– Опасаюсь я не ближнего своего круга. Он весь у нас на виду. А где-то там, за городом, у меня есть ещё дальние родичи, а у них какие-нибудь тайные имеются, мне не известные. Их стоит бояться!

– О ком говоришь, государь? – непонимающе посмотрел ему в глаза Хельги. – Ежели я их не знаю, то и увидеть не смогу! Что-то случилось с моим даром. Может, вина на мне за чью-то смерть лежит! Не приходят более видения о тебе, Ефанде и даже о себе самом. Других вижу. Многих. Кого посмотреть надобно? Ты скажи, не таись!

– Муромского князя Видислава и сына его Яросвета, молодого ладожского князя Мечеслава, а также князя Аскольда. Того самого, что в Куйаве нынче правит.

Рюрик замолчал, словно пытаясь вспомнить что-то, и тут же добавил:

– Есть ещё родичи, но не по линии моего предка, князя Волемира, а потомки его старшего брата, князя