Венценосец - Арсений Евгеньевич Втюрин

Глава 27

Сидя утром за столом и вяло пережёвывая сочные куски мяса, царевич незаметно для себя снова погрузился в воспоминания, возвращаясь в тот самый день, когда рука об руку с тарханом Вакилом в окружении телохранителей и следовавшей позади охранной сотней воинов он направлялся из Казара в Езгур.

Из донесения Захида ему было известно, что туда спешно вернулась Церен.

При подъезде к городу сомнения всё сильнее и сильнее одолевали его.

Ахтуб мысленно возвращался к разговору с Захидом и пытался сам себе честно ответить на вопросы друга.

А ведь действительно, чем девушка, пусть умница и красавица, но низкого звания и происхождения, могла так вскружить ему голову, что он, бросив все дела, поспешил в столицу искать поддержки у тархана Вакила в своём крайне сомнительном деле.

Единственный ответ, который царевич нашёл, вызвал тогда у него оторопь.

Церен как две капли воды была похожа на его первую и настоящую любовь.

Казалось, погибшая Гюли вернулась к нему. Вот только зачем? Может, боги решили заставить Ахтуба ещё раз пройти по пути страданий и боли, чтобы в конце его жестоко наказать за содеянные им поступки? Умом царевич понимал, что нельзя втягивать Церен в водоворот своей жизни, но глаза, сердце и душа рвались к ней, не принимая во внимание возможных страшных последствий.

Две девушки смешались у него в какой-то единый образ, постоянно стоящий перед глазами и не исчезающий ни на миг.

В миле от городских ворот кортеж царевича встречали на конях загодя предупреждённые гонцами, а потому празднично одетые Захид и Жалиль.

– Ну что, друзья, – первым заговорил Ахтуб. – Я вернулся!

– Мы рады тебя приветствовать в нашем городе, тудун, и хотим сразу спросить: осталось ли прежним твоё решение? – Лицо Захида было серьёзным, а взгляд жёстким. – Долгий путь в столицу мог изменить мысли и намерения!

– Но тогда бы я не прискакал сюда! – улыбка промелькнула на губах царевича. – Покажите мне дом Икбара. Надеюсь, никто не предупредил его о моём приезде?

– Не сомневайся, всё держится в тайне! – кивнул головой Захид. – А ты договорился с тарханом Вакилом и тудуном Ульмасом?

– Тархан обещал всё решить без моего участия и при необходимости оказать любую помощь!

– Хорошо иметь таких влиятельных родичей! – одобрительно поцокал языком друг. – Хоть и очень дальних! Надеюсь, ты пригласишь его на свадьбу?

– И не только на свадьбу! – весело захохотал царевич. – Тархан Вакил вызвался быть моим сватом!

– Он с тобой? – Захид недоверчиво посмотрел в глаза тудуну.

– Здесь я! – прозвучал сухой дребезжащий голос, и из толпы всадников вперёд выехал седобородый старик на великолепном вороном коне. Одежда, украшения и оружие на поясе, а также уздечка, подпруга и седло лошади явно показывали, что этот человек сказочно богат.

– Хватит разговоров! – воскликнул тархан, не обращая внимания на растерянность встречающих людей. – У нас много дел. В Езгур!

Повернув коней, кавалькада устремилась в сторону виднеющегося вдали города.

Вскоре грохот сотен копыт во дворе заставил выбежать из дома пожилого толстого мужчину.

Похоже, это был кади.

За ним высыпали его домочадцы.

Ахтуб с улыбкой наблюдал за тем, как при виде множества незнакомых всадников в дорогой одежде, на арабских скакунах и с оружием, толстяк заметно растерялся и с откровенным испугом смотрел на происходящее.

Когда же прямо перед ним предстал тархан Вакил, которого ему иногда доводилось видеть в сопровождении тудуна Ульмаса, он побледнел ещё больше.

– Это ты кади Икбар? – прозвучал привыкший повелевать скрипучий голос.

Потерявший от страха дар речи толстяк что-то пытался сказать, но из горла его доносился только хрип.

– Что там блеешь, иль говорить не умеешь? – слова тархана падали на хозяина дома, словно каменные глыбы, прижимая старика к земле всё больше и больше.

– Кто вы такие? – раздался мелодичный женский голос, который царевич узнал бы из тысяч. – Зачем пугаете простых людей? Да, это кади Икбар, мой отец! Что вам от него нужно?

– Я – тархан Вакил! – седобородый старик повернул коня, с любопытством разглядывая с ног до головы стоящую перед ним девушку. – А из-за тебя, видимо, мне пришлось прискакать в такую даль!

Он махнул рукой царевичу, оказавшемуся в самом конце двора, и с довольной улыбкой, перекрывая шум, крикнул ему:

– Тудун! Мне понравилась твоя избранница!

И тут же Ахтуб увидел, как стремительно развернулась в его сторону Церен и гневный взгляд красавицы, скользнув по лицам людей, остановился на нём.

Царевичу показалось, что девушка была готова упасть без чувств на землю, но кто-то из старших сестёр успел поддержать её за локоть.

Вакил поднял вверх руку, требуя тишины, посмотрел сверху вниз на толстяка и снова торжественно и громко заговорил:

– Кади Икбар! У меня есть дальний родственник. Имя ему Ахтуб! Этот молодой человек хорош собой, знатен и богат, а кроме того, занимает пост тудуна в городе Баркату. Вот только одна печаль нависла над ним. Он сирота. Отцом ему я быть не могу, поскольку очень стар. А потому мой выбор пал на твоё семейство! Хочу просить тебя стать Ахтубу отцом, а жену твою – матерью, чтобы приняли вы его к себе сыном, но не просто сыном, а мужем младшей приёмной дочери Церен.

Царевич сразу заметил, как затрясся кади, боясь поднять взгляд от земли.

– Что молчишь? – снова заскрипел с высоты лошади тархан. – Или ты меня не услышал?

– Она ещё слишком молода, – выдавил из себя толстяк. – Ей рано замуж!

– Сколько уже исполнилось? – Вакил добавил металла в голос. – Шестнадцать есть?

– Е-е-е-есть, – пролепетал кади. – Но ведь рано ещё!

– Может, она уже сосватана? – наседал старик. – Хотя мне о том никто не доносил!

– Н-н-нет! Нет! Нет! – По лбу толстяка текли крупные капли пота.

– А может, она продана какому-нибудь старцу? – не унимался тархан.

– Что ты, что ты! – Руки и ноги хозяина дома тряслись от страха и ужаса, он готов был упасть на колени перед этим всевластным человеком на лошади.

– Ну что ж, – уже мягко и доброжелательно произнёс Вакил. – Будем считать, что моя нижайшая просьба нашла понимание в умах и сердцах всех присутствующих, а ты, кади, благосклонно ответил на неё согласием. Так ли я говорю?

Восторженный рёв вырвался из сотни мужских глоток, в воздухе сверкнули клинки, выхваченные из ножен.

– Да-да! – Толстяк приложил обе руки к груди и низко поклонился тархану.

А тот, как только смолкли крики, добавил:

– На свадьбе моего родича и твоей дочери обещал быть сам тудун Ульмас. Он очень рад, что такой влиятельный царевич захотел взять себе