Корабль "Ретвизан" - Дмитрий Васильевич Григорович

   Нельзя смотреть без уважения на такого человека не только моряку, но и постороннему.

   Много слышал я прежде рассказов о том, что старые, истинные моряки безошибочно почти отгадывают по приметам погоду; мне хотелось поверить это на деле, и я попросил обратиться с этим к лоцману.

   Он поднял голову кверху, внимательно посмотрел в одну сторону горизонта, потом в другую.

   — К девяти часам, — сказал он, — надо ждать перемены... Сдается, будут тучи, и пойдет дождик... Ветер также должен перемениться, но только не вдруг; завтра, приблизительно часам к шести вечера, задует противный...

   — Посмотрим, так ли будет! — сказал я, обращаясь к стоявшим подле офицерам.

   Небо было совершенно чисто; ветер дул в самую корму, и мы бежали по десяти узлов в час.

   Утром мы были уже в сорока милях от Бреста. Когда я узнал об этом, мною точно овладела какая-то лихорадка; помните, я говорил вам, что постоянно боюсь опоздать и не поспеть к сроку. Я потребовал Михаилу, велел ему вытащить чемоданы и начал торопливо укладываться.

   Кто-то постучал в дверь, которая соединяет мою каюту с кабинетом капитана.

   — Войдите, — сказал я, не будучи сам в состоянии отпереть, потому что руки заняты были бельем.

   Дверь отворилась, и вошел В.Ф.Т.

   — Ба! Да вы уже укладываетесь! — произнес он, улыбаясь.

   — А то как же!.. Ведь мы всего в каких-нибудь сорока милях от Бреста! — сказал я. — Тогда уж поздно возиться, как войдем в бухту...

   — Ну, это еще Бог знает, войдем ли мы в нее так скоро... Разве вы не слыхали, что вчера предсказывал лоцман?

   — Знаю; но послушайте, В.Ф., ведь мы всего в сорока милях! Если и задует противный, мы разведем пары; далеко ли тут?..

   — Э! Вы, значит, не знаете еще, какие штуки выкидываются иногда на море!.. Вот, возьмите-ка лучше сигару да присядьте; я вам расскажу, какие бывают случаи и как можно на что-нибудь рассчитывать в море...

   В.Ф. закурил сигару, я также.

   — Раз, этому не очень давно, — начал он, — один из наших контр-адмиралов шел в Камчатку на фрегате Г. После долгого и благополучного плавания открылся наконец камчатский берег; вы теперь имеете уже некоторое понятие о том, что такое плавание, и, следовательно, сами можете вообразить себе, как обрадовался контр-адмирал и особенно в каком восхищении было его семейство; я забыл вам оказать, контр-адмирал ехал с женою и детьми. Часа два-три спустя он подходил к берегу; ему оставалось, быть может, пройти всего одним галсом, чтобы войти в гавань... Откуда ни возьмись налетел шквал; задул вдруг такой ветер, что надо было тотчас же отойти скорее от берега, чтобы не разбиться. Как вы думаете, чем кончилась вся эта история? Фрегат, вместо того, чтобы попасть в Камчатку, берег которой уже видел, отправился за 1500 миль, к Сандвичевым островам, — где и остался зимовать! Так вот и рассчитывайте после этого!..

   Уже несколько раз, как вы видели, имел я случай поверять на деле справедливость морской поговорки; но этого, видно, мало было; надо было убедиться в этом окончательно: в полдень ветер неожиданно переменил направление и задул прямо в лоб; небо покрылось тучами, и пошел мелкий дождь; вместо десяти узлов ходу — корабль пополз едва заметно.

   Ясно, что изо всех истин, изобретенных человеком и выведенных им из опыта, — истина моряков самая непреложная! Оставалось утешаться только тем, что старые, опытные моряки действительно предугадывают за сутки погоду, — в чем я также не совсем был прежде уверен.

   Я утешался гораздо больше тем, однако ж, что на «Ретвизане» разводили пары и опускали винт. Благодаря такому распоряжению мы сделали в ночь все-таки тридцать узлов, несмотря на противный ветер.

   К утру 7 (19) сентября «Ретвизан» очутился недалеко от острова Уэссана и выкинул лоцманский флаг. Вдалеке, из-за едва видневшихся скал, мелькнул парус.

   — Любопытно будет теперь сравнить лоцманов Франции с английскими! — сказал капитан.

   Парус заметно приближался в нашу сторону. Спустя несколько времени подошла большая неуклюжая лодка — род одномачтового баркаса, вмещавшая в себе несколько человек; подойдя к кораблю, они начали бегать, суетиться и кричать изо всей мочи; им кинули конец, но несколько раз надо было это повторить, прежде чем они изловчились поймать веревку. Немного погодя к нам на палубу вошел высокий, загорелый старик, покрытый заплатами с головы до ног. У него, как водится, спросили лоцманский вид; вида никакого не было. Он говорил торопливо, каким-то странным наречием, в котором изредка попадались французские слова. Оказалось, что это был попросту бретонский рыбак. Поручить корабль такому господину не было никакой возможности; напрасно уверял он, что места знакомы ему, как собственная ладонь, и он проведет корабль в бухту лучше всякого казенного лоцмана, — капитан приказал снова поднять лоцманский флаг.

   Уже по первому сигналу с «Ретвизана» в разных концах горизонта показалось несколько парусов. Большой корабль — находка для лоцманов; они часто по целым неделям караулят в море и ждут такой добычи.

   Явился другой лоцман. Стоя еще в лодке своей, такой же почти плохой, как и первая, он выразительно указывал на обломок своей клеенчатой шляпы, украшенной якорем. Это был также седой старик, но с какою-то рыбьей физиономией и весь укутанный кусками толстой клеенки.

   — Pilote! Pilote imperial! — кричал он благим матом, карабкаясь по трапу с такою поспешностью, как будто его сзади подгоняли линьками.

   Войдя на ют, он принялся бегать без толку во все стороны, махал руками, давая знать, чтобы поворачивали руль то вправо, то влево, наконец вбежал на лесенку, ведущую к компасу, и снова засуетился пуще прежнего. Он говорил по-французски чище первого, но говорил так быстро, что понять его можно было еще менее.

   Капитан, следивший за ним с любопытством, убедился с первого взгляда, что лоцман делает все это для одного вида, ибо понятия не имеет о компасе; мы с своей стороны скоро убедились, что новый лоцман не только не знает компаса, но не знаком даже с грамотой.

   — Да, это не то что англичане! — сказал В.Ф., принимая на себя поневоле лоцманскую обязанность.

   Между тем, мы начали уже входить в бухту.