Исключение из правил - Ольга Владимировна Златогорская

Мы побрели вправо.

Я уже соображал почти нормально, тело слушалось, ноги передвигались. А вот Стас и Алиса никак не могли прийти в себя. Алису поддерживал Геральт, Стас шел сам, но его шатало.

– Кажется, я все-таки поглупел, – вдруг сказал Марат. Его голос уже звучал как обычно. – Видимо, у меня отпилили заметную часть ума. Я не сообразил, что, если кроет Антона, должно накрыть всех. И никак не мог предположить, что это произойдет одновременно.

Я спросил:

– Как думаешь, почему так получилось?

– Наверное, резонанс. Знаешь, как солдаты по мосту ходят? Там команда дается: «не в ногу». Иначе даже сотня солдат может разрушить каменный мост. Вот и здесь волны наложились друг на друга.

Я испугался:

– Выходит, нам нельзя быть вместе?

Марат ответил:

– Не знаю. Посмотрим, как будет дальше. Но главное, что всем нужно запомнить: если накрывает, надо двигаться. Нельзя сидеть.

Геральт сердито сказал:

– Это трудно.

– Я знаю, – кивнул Марат. – Мне пришлось полегче, у меня дара забрали совсем немного. Но суть я уловил. Поэтому запомните главное: как бы ни было тяжело, бессмысленно и страшно, просто продолжайте идти вперед. Заставьте себя переставлять ноги.

Стас бесцветно произнес:

– В этот раз нас заставила Настя.

– Да, но она не всегда будет рядом, – коротко улыбнулся Марат. – Накрыть может когда угодно. Надо учиться справляться.

С этим никто не спорил. Марат продолжил:

– Хуже всего не само это состояние, а то, что остается потом. Вот эта тоска и чувство, что все не имеет смысла. Я скажу это сейчас, потому что потом могу не оказаться рядом. Помните, что в любой ситуации у нас остаются руки, ноги и голова. Есть крыша над головой и взрослые, которые за нас отвечают. У нас есть мы. Никто из нас больше не один.

Некоторое время мы шли в тишине, только шуршала под ногами хвоя. А потом Марат сказал:

– Если у кого-то здесь и есть настоящие суперспособности, так это у Насти. Я такой силы воли и целеустремленности еще не видел.

Настя

Никаких особых способностей Настя у себя не ощущала. Упорство – да. Умение достигать цели – может быть. Но это обычные человеческие умения, они у кого угодно встречаются…

Настя вспомнила, как тренер учил: на соревнованиях надо сразу начинать атаковать. Соперница тоже будет нападать. Та, кто первой сбавит темп и начнет защищаться, проиграла. Настя много раз убеждалась в верности этого правила и продолжала атаковать, даже если ей было трудно, больно и страшно. Может быть, эта способность появилась тогда?

А может быть, потом, когда ее травили в детском доме? Если бы она начала плакать и жаловаться, ее бы совсем заклевали. А так перевели в Москву, и здесь появился Тоха. И познакомились они, когда Настя дала отпор наглым парням. Хорошее, в общем-то, свойство…

Настя часто думала: а как бы сложилась ее жизнь, если бы мама не умерла? Папа не начал бы пить, ее не забрали в детдом, и жили бы они обычной полной семьей. Настя стала бы каким-то другим человеком. Простой счастливой девчонкой с Урала… Хотя, может быть, она бы себя такой не считала. Страдала бы от своих личных неурядиц, возможно, даже обижалась бы за что-то на родителей.

И не дружила бы с Тохой. И не рассказала бы про него Марату. И неизвестно, что сейчас было бы с этими пятерыми – четырьмя парнями и одной девчонкой. Скорее всего, они стали бы «обычными подростками» – как те две девчонки, что шагнули в окно.

Настя вспомнила лица этих девчонок. И то, как неприятно они похожи на Катьку с Олесей.

Вдруг наши девчонки тоже были когда-то талантливыми? А потом им память стерли и устроили жизнь в детдоме. Звучит фантастично, но по Антону-в-Васильевске тоже не скажешь, что он умел водить в особые места. Обычный гоповатый пацан, не очень приятный. Вдруг и Фёдор не всегда был скучным, помешанным на гаджетах? А если он был поэтом? А девчонки – балеринами или математиками? Можно предполагать самые нелепые варианты, все равно это невозможно проверить.

Настя вспомнила других ребят в детдоме. Каждый из них мог оказаться человеком с «переписанной памятью». Или – не оказаться.

Мир вокруг утратил свою однозначность. Раньше Настя твердо знала, что каждый человек сам виноват в своих несчастьях. Да, никто не выбирал терять родителей, но мы выбираем, втыкать в телефон или почитать книжку. И если на два часа отпустили – опаздывать или приходить вовремя. А сейчас Настя задумалась: а что, если с ребятами происходит что-то такое, с чем они не могут справиться, и они в этом не виноваты? Никто ведь ничего не рассказывает. Каждый сам по себе…

Настя вдруг заметила, что Алиса идет неровно, словно немного спотыкается. И услышала голос Марата:

– Алиса, ты ноги натерла?

Компания остановилась. Алиса кивнула:

– Да. Но ты не бойся, я вас не задержу.

Марат удивленно вскинул брови:

– Да я разве об этом! Сними тапочки свои.

– Зачем?

– Снимай, снимай.

Алиса пожала плечами и скинула балетки. Настя присвистнула. Над пятками шли красные полосы, пальцы на костяшках тоже стерты в кровь. Настя знала, как это. И невольно зауважала Алису.

– И ты молчала? – укоризненно покачал головой Марат.

– А смысл говорить? – тихо отозвалась Алиса. – Другой обуви все равно нет.

– Зато пластырь есть! – сердито сказал Марат. – Садись.

Тоха отдал Марату рюкзак – он так и нес его от того камня, где всех накрыло. Марат вытащил пачку пластырей и два рулончика бинта.

– Заклеишь, и обмотаем тебе стопы. Бинт будет вместо носков. И мягче, и теплее.

Настя привычно удивилась, как Марат все рассчитывает. Значит, не только она заметила неподходящую обувь одного члена команды. От этого внутри что-то расслабилось.

Марат помог Алисе забинтовать ноги, и вся компания двинулась дальше. Марат то и дело сверялся с навигатором. Карта больше не подводила: никаких неучтенных оврагов и речек на пути не оказывалось.

Компания, сбившаяся в кучку после привала, постепенно растягивалась по лесу. Настя и Антон снова шли сзади. Марат разговаривал с Геральтом. Настя уловила часть диалога:

– И, заметь, они привили мне интеллект, а Стасу музыку. Не наоборот.

– И что? – не понял Геральт.

– Это значит, что они выбирают подходящих носителей. Опираются на особенности, которые были до их вмешательства.

– И что? – снова спросил Геральт.

– А то, что эти способности ваши собственные. И их можно снова развить, уже без вмешательств техники