Украденное копьё - Савиор Пиротта

– А это твоя подруга?

– Да, – кивнул я. – Она спасла мне жизнь.

– Наша семья благодарна тебе, – сказал Ястреб Вороне. – Ты из соседней деревни?

– Я вообще с другого острова, – ответила девочка. – Как я только что говорила Волку, у меня ушло три сезона, чтобы добраться до вашего острова.

– Что ж, благодарю, что спасла Волка, откуда бы ты ни была родом, – повторил Ястреб. – Уверен, родители всё расскажут мне за завтраком.

Когда брат ушёл, оставив меня присматривать за овцами, я разделил между нами китовое мясо и рассказал Вороне парочку историй о нашей деревне.

– Ты очень хорошо рассказываешь, – похвалила она. – Даже лучше, чем сказитель у нас в деревне. Ты хочешь стать хранителем историй, когда вырастешь?

– Я не знаю, кем хочу стать, – признался я. – Я плохо рыбачу и охочусь. И хоть мне и нравится сажать семена и смотреть, как они прорастают, вряд ли я стану хорошим земледельцем.

– Может, духи подскажут тебе, какой путь выбрать, – мягко произнесла Ворона.

– Я каждую ночь умоляю их дать мне подсказку. Я и солнце прошу, потому что оно – источник жизни и знаний. Но пока что ответов не получил. А ты знаешь, кем хочешь стать, когда вырастешь?

– Как дочь вождя, я хочу стать лучшей воительницей в своём племени, – ответила Ворона. – Чтобы никто на моём острове не ложился спать в страхе, что на деревню нападут.

Мы провели хорошее утро, болтая о вещах, которые я никогда раньше ни с кем не обсуждал. Мы говорили не только о моём будущем, но и о моих убеждениях, страхах и печалях. Поразительно, до чего беседа с тем, кто умеет слушать, помогает разобраться в собственных мыслях!

Когда Вороне пришло время уходить и она стала спускаться к берегу, где спрятала лодку, мы с Тенью провожали её взглядами.

– Хотелось бы мне встретить её снова, Тень, – сказал я. – Я чувствую, что мы с Вороной могли бы стать лучшими друзьями.

Мы смотрели, как её лодка выходит в открытое море. Я слышал, что некоторые племена, живущие за морем, путешествуют на лодках на большие расстояния. Как и мы, они делают их из ветвей и звериных шкур. Но наши лодки не особо хороши и через какое-то время начинают протекать.

Как бы то ни было, наши люди не доверяют морю. Они не видят, где оно кончается, и это их пугает. Что находится на другом его краю? Дом солнца? Или там живут другие люди, дикие и свирепые? Люди, которые однажды могут напасть на нас?

А меня вот море никогда не пугало. Когда солнце садится, я гляжу на золотую дорожку, которую оно оставляет на воде, и гадаю, смогу ли когда-нибудь найти способ пройти по ней и куда она меня приведёт.

Бесполезная и яркая мечта. Я это знаю, но поделать с собой ничего не могу.

* * *

Осень сменилась зимой, принёсшей с собой холод, лёд и снег. Иногда мне казалось, что солнце вообще передумало всходить на небо. Мы неделями жили во тьме.

Море неустанно билось о скалистый берег. Маленькое озеро возле нашей деревни замёрзло, рыбачить стало невозможно, и мы радовались, что мать накоптила китового мяса впрок. Без него мы бы умерли с голоду.

Однако постепенно дни стали длиннее, а воздух теплее. Весна принесла с собой много трудов, но с ними пришло и много радости. Родились новые ягнята и телята, о которых нужно было заботиться. Поля вспахали, разрыхлив твёрдую землю деревянными плугами, и посеяли новые семена. Мы ходили рыбачить то на озеро, то на море. Теперь снова можно было наслаждаться свежей едой и греться в солнечных лучах, когда вся работа сделана.

Вскоре мы стали готовиться к очень важному событию – солнцестоянию! Это самый длинный день в году. Солнце поднимается в самую высокую точку в небе, наполняя мир своей силой и энергией. Это время прибирать и чинить дома, время праздновать, пировать и танцевать, а ещё узнавать, хороший ли будет урожай.

Всё это мы делаем, почитая наших мёртвых предков, в надежде, что их мудрость и опыт передадутся и нам.

Церемония эта мрачная, так что детям после неё снятся кошмары. Мы открываем могильник за деревней, давая первым утренним лучам солнца проникнуть внутрь. Скелеты самых важных людей деревни выносят наружу, чтобы они вновь насладились солнечным светом. Так мы показываем духам предков, как сильно мы уважаем их. Мы разговариваем с ними как с живыми, и шаман слышит их ответы. Мёртвые говорят ему, когда сажать семена, когда ожидать бурь и где лучше всего охотиться.

К нынешнему празднику охотники поймали дикого вепря. На месте для собраний разожгли костёр, и мы танцевали вокруг него, пока мясо готовилось, наполняя воздух ароматом, от которого текли слюнки, а шаман благодарил духа вепря за то, что тот отдал нам свою силу и жизнь.

После праздника мы взяли горящие факелы и отправились к могильнику. На лица все жители деревни надели маски, чтобы выглядеть свирепее и мудрее. Тень тихо рычал на эти странные, неулыбчивые личины. А когда отец и мастер, умевший делать топоры, помогли шаману открыть дверь в могильник, Тень жалобно заскулил. Вряд ли он испытывал страх, но я всё равно обнял его.

Когда небо начало светлеть, мы потушили факелы. Солнце выглянуло из-за края мира, окрасив море в ослепительно-жёлтый цвет. Его первые лучи протянулись над водой и проникли в могильник.

– Пойдёмте со мной, – сказал шаман моему отцу и мастеру, изготавливавшему топоры.

Они трое молча вошли в открытую дверь, и мы услышали жутковатое пение шамана: так он общался с духами.

Вскоре все трое вышли наружу. С собой они вынесли скелет, уложенный на доску, которую водрузили на каменный алтарь.

– Узрите древнего охотника, чьи стрелы всегда попадали в цель, – громко произнёс шаман. – Лучшего охотника из всех, что знала наша деревня. Он часто говорил со мной во снах, помогая отыскать новые места для удачной охоты. Подойдите, воздайте ему дань уважения, и пусть его дух поможет нам поймать столько добычи, чтобы мы смогли пережить новую зиму.

Толпа ринулась вперёд, но я продолжал держаться позади, всё ещё крепко обнимая Тень. Если честно, черепа и скелеты пугают меня так же, как и кровоточащие раны. Мне не хотелось смотреть на мёртвого охотника.

Дождь оглянулся на меня.

– Что, перепугался, Волчишка?

– Нет.

– Сам смотри, если охота, – огрызнулся я.

Отец,