Конец партии - Мария Самтенко

Мне кое-как удается вытянуть священника из-под камня, спихнуть вниз по каменной лестнице, а потом забиться туда же, сжаться в комочек. Алексей Второй спускается по ступенькам, но вниз не пройти — там камни. Он может даже опустить стену, иначе нас завалит — так и держит. Все, что мы можем — это ждать.

Минуту, другую, дольше?

Грохот, каменная крошка царапает кожу, пыль лезет в легкие. Время тянется противной жевательной резинкой.

А потом все заканчивается.

Последний удар камня о камень, шорох и скрежет — и на нас падает тишина. Стираю рукавом пыль с лица, открываю глаза и понимаю, что разницы-то почти никакой: вокруг темно.

Хотя разглядывать, на мой взгляд, ничего и не нужно. Все и так ясно: храм обрушился, и мы замурованы под завалами.

И дар Алексея Второго — единственное, что не дает остаткам церкви свалиться прямо на нас.

Глава 29.1

Убедившись, что те развалины, что есть, не собираются падать дальше, я осторожно поднимаюсь на четвереньки — и хватаюсь за живот. Зараза! Все-таки прыжки по развалинам не прошли даром!

Вот чего еще не хватает для полного счастья — так это родить прямо тут! Почти на два месяца раньше срока! Как в этом мире с выхаживанием недоношенных детишек? Хотя о чем это я, шансы выжить у ребенка в этих чудесных развалинах в принципе не слишком-то велики!

— Княгиня? Как вы? — звучит в темноте голос императора. — Отец Николай?

Торопливо отвечаю, что со мной все в порядке. Чуть-чуть беспокоит живот. Надеюсь только, что это не роды, а обычные «тренировочные» схватки, которые бывают в том числе при физическом напряжении. Нужно поменять позу и не паниковать. А насчет отца Николая, так я сейчас доберусь до него и посмотрю!

— У меня в кармане зажигалка Зиппо. Возьмите ее.

Вот как устоять перед таким предложением? Конечно, я ползу лазать по императорским карманам. В темноте это особенно живописно! Параллельно я вполголоса уговариваю ребеночка подождать с родами, потому что мне это дело сейчас совсем мимо кассы!

— … и вообще, будешь выделываться — получишь самое дурацкое имя из тех, что я смогу придумать!

На этом месте даже Его Императорское Величество не выдерживает, начинает подозрительно кашлять, словно скрывает смех. А потом уточняет:

— Как, помогает?

— Пока не очень, — мрачно отвечаю ему. — Видимо, ребенок не воспринимает угрозу как реальную. И очень зря! Вы знаете какие-нибудь дурацкие имена?

— Конечно, княгиня. Как вам, скажем, «Пафнутий»?

— Ужасно. То есть то, что надо. Спасибо!

Итак, картина маслом: темно, Алексей Второй стоит в позе атланта, держащего свод, и вслух припоминает самые дурацкие имена, а я шарю по его карманам в поисках зажигалки! Успешно, кстати — она действительно обнаруживается в кармане.

Крышка трофейной «Зиппо» откидывается с характерным звуком. Мне как-то не доводилось слышать его «вживую», но опознается легко. Огонек освещает безрадостную картину: вокруг камень, куда не посмотри, относительно свободна только лестница в подвал.

Интересно, что там, дальше? А то неизвестно, сколько продержится Его величество. Дар исчерпается и привет. Я-то, может, еще успею нырнуть к ступенькам, а император?

Решаю разведать подвал сразу после того, как выясню, что с отцом Николаем. Перекладываю зажигалку в другую руку и осторожно сползаю по заваленным камнями ступенькам. Так. Вот оно, тело. Ощупываю: дышит, но, кажется, без сознания. Еще бы! Там и ногам досталось, все переломано, и голове. Приводить его в сознание будет не слишком гуманно, и я ограничиваюсь тем, что наскоро останавливаю кровь. Быстрей бы нас откопали! А то прогноз у него не слишком оптимистичный.

Доложив императору про отца Николая, я ползу ниже по ступенькам. Сплошное разочарование! Камни больно впиваются в ноги, живот тянет, всюду пылища, да еще и оказывается, что слезала я туда зря: все завалено камнями и вниз не спуститься. Лучшее, что можно сделать — это расчистить ступеньки, убрать камни. Тогда мы сможем опустить плиту и спокойно ждать помощи.

Если слово «спокойно» вообще сюда применимо.

— А как вам, княгиня, имя «Гавейн»? — окликает меня император. — Это один из рыцарей Круглого стола. Соратник короля Артура.

— Спасибо, ваше величество. По-моему, это даже хуже Пафнутия. А для девочки, кстати, дурацкое имя уже готово. Попробует родиться сегодня — и ее будут звать «Даздраперма».

Не знаю, что помогает: угрозы, движение или то, что я почти перестала волноваться, но живот успокаивается. Не повторится в течение часа — будем считать, пронесло.

Возвращаюсь к его величеству, чтобы вернуть зажигалку. Нас тут трое, свежего воздуха нет и не ожидается, кислород надо экономить.

Но перед этим осматриваюсь и осматриваю Алексея Второго: так, вроде бы ничего серьезного, только ссадины и царапины. Совсем свежие, кровь до сих пор не остановилась…

Стоп! Царапины, ссадины — да кровь и не остановится, у него же гемофилия! И то, что на поверхности — это только верхушка айсберга. Для его величества опасен каждый ушиб!

— Верно, княгиня, — невесело усмехается Алексей Второй в ответ на мой вопрос. — Но с этим ничего не поделать. Дежурный врач, боюсь, остался под завалами. Будем ждать помощи.

— Да нет, я сейчас остановлю кровь… Ваше величество! — я осекаюсь, наконец понимая, что именно смущало меня с самого начала церемонии. — Нет, ну какие же все-таки они сволочи!..

Глава 29.2

Я наконец понимаю, что настораживало меня с самого начала: у Алексея Второго — гемофилия, у Илеаны Румынской — дар управления кровью, и она для собственного мужа чуть ли не как круглосуточная медсестра. Это, конечно, не отменяет дежурного врача, но его можно убить, можно перекупить, можно элементарно подсыпать слабительного. А императрица всегда рядом. Кроме…

Кроме крещения императорских детей!

— Идеальное покушение, — шепчу я, ощупывая императорские ссадины и царапины. — Просто замечательное! Они все рассчитали: даже если вы не погибните от взрыва, то непременно истечете кровью без помощи. Помните, в прошлом году вас пытались подорвать на мосту? Когда вы возвращались из Петергофа? Светлость рассказал, что вас тогда закрыла охрана, все отделались парой царапин. Илеана остановила кровь, да?

— Именно так, — голос Его величества теплеет, когда он говорит про жену. — Но сегодня я взял с собой врача.

— Боюсь, мы найдем его с подозрительными дырочками в голове, — бормочу я. — Помните, он еще до взрыва куда-то подевался? Когда мы стояли