Последнее слово шамана - Иван Валентинович Цуприков

Но тот замер и смотрит на Михаила. В печке что-то сильно треснуло, но собака даже не вздрогнула и головой не повела.

– К-кутя… – начал подниматься с кровати Михаил.

А собака в этот момент вдруг резко вбежала в избу и бросилась под нары Виктора, поджимая хвост. Это Михаил хорошо видел. Что же так собаку испугало? Медведь, волки?

Собака взвизгнула, разбудив Виктора. Тот встал с нар и пошел к двери, закрыл ее и хотел было вернуться, но Михаил остановил его.

– С-собака ис-спугалась, – громко прошептал он.

– Правда? – замер у двери Виктор. – Это что-то серьезное, значит. Но во дворе тишина, собаки бы не дали медведю или волкам тихо приблизиться сюда. Что-то они себя беспокойно вечером вели. Даже кости оленьи не брали, когда им Тишка их давал. Он сам этому удивился. Псы-то голодные, да все озирались, хвосты поджимали. Да, и олени прижались друг к другу. Яшка тоже удивился этому и сказал что-то, я не расслышал. Вроде унху – это мифический лесной житель. Типа йети, снежный человек. Мне тоже казалось, что он за нами шел.

– Унху, – повторил это слово Михаил.

И тут же под нарами Виктора взвизгнул пес.

– Видишь, и собаке это слово знакомо, боится. Унху! – громче сказал Виктор.

«Вииу, вииу», – застонала собака.

«Уууххх», – раздался непонятный звук в лесу, напоминающий втягивание в себя воздуха человеком.

– А Я-яш-ка где? – спросил у Виктора Михаил.

– Они оленя в лесу держат. Так понял, что скоро должно стадо дикого оленя здесь пройти, а к нему в прошлом году ушла чуть не половина стада оленьего Яшки и Тишки. Им повезло, что это стадо задержалось, отловили штук пятьдесят дикарей, загнали их куда-то, а потом. Ну, я сильно не понимаю, как это им удалось сделать, я в этих делах, Мишенька, ноль.

– А-а, жены их где?

– Там, в лесу, стерегут оленя. Беломошник там хороший. Единственное, чего боятся, Свалов скоро прилетит со своими молодчиками и охоту устроит на оленя. Дикий-то он по болотам идет. Вертолета в трясине не посадить, поэтому если те найдут их стадо в лесу, то могут на него и охоту устроить.

– А чего же не ид-дут д-дальше?

– Они по морозу пойдут. Там, в Березовском районе, хорошие беломошные выруба есть. Но болото большое сейчас мешает им туда добраться, вот и ждут декабря.

«Уууххх», – снова кто-то или что-то в лесу или на болоте громко ухнуло.

Собака тут же зацарапала по бревнам своими когтями, видно, пытаясь поглубже забиться в угол избы.

– А м-может, эт-то б-бо-лото гуддит? – предложил свою версию Михаил.

– Я тоже им это сказал вчера. Может, из него газы выходят или еще что-то. Ханты говорят, так и в прошлом году было несколько раз. Потом ходили они в лес, чтобы смотреть, откуда эти звуки шли. Нашли несколько медвежьих шкур разорванных и следы, как у человека или медведя. Но всем понятно, что человек такой силой на обладает, скорее всего, это был какой-нибудь медведь-мутант.

– С-свалов.

– Ну ты даешь, Мишенька! Нашел медведя! Ну а если б даже он со своими молодчиками убил бы их, то шкуру бы с собой забрал. Она с хорошей выделкой дорого стоит, а он, как слышал, очень жадный человек.

– Д-да, – вздохнул Михаил.

– А м-может, ша-ша…

– Шаман, думаешь? Ханты так не думают. – Виктор снял с гвоздя свое ружье, переломил стволы и громко продул их. – Я на всякий случай и в твою двустволку патроны с пулями вставлю, Мишенька. Мало ли что бывает. – И уселся на скамью у стола.

3

Больше этой ночью ничего не тревожило Михаила с Виктором. Утром, на самом рассвете, Виктор разбудил своего товарища, они попили чаю, закусили остатками мяса от вчерашнего праздничного ужина и, не дожидаясь возвращения хантов, ушли.

– Я вчера с ними договорился, что уйдем, – поставил точку Виктор. – Заморозки вот-вот начнутся, а у меня еще огород не убран, и на зиму нужно заготовки сделать. И еще один секрет, Мишенька, я взял в аренду здесь участок небольшой, соболя добываю.

А ты думаешь, за счет чего и зачем здесь живу. Да? А на участке моем, похоже, есть не только пушное золото, – прищурившись, посмотрел на Степнова Виктор. И тут же, словно поняв, что сказал лишнее или сказал непонятно, дополнил: – Глухаря много, таймень есть, и, похоже, унху. Я чувствую, что он за нами идет. И, похоже, я знаю куда.

Глава 13

Совет семена

1

Михаил проснулся от болючего укола в лоб и сразу же, оттолкнувшись руками от земли, отполз назад. Это обожгла искорка, звонко отлетевшая от головешки, потихонечку съедаемой огнем. Виктор спал по другую сторону от костра, повернувшись к нему спиной, а вот Михаил, видно, замерзая, сполз во сне со своей «кровати», сделанной из березовых веток, прикрытых курткой, и от холода подползал все ближе и ближе к огню.

Что говорить, вся земля была покрыта хрустящим инеем, пришли заморозки. Их накликал Виктор. Да, да, это он вчера утром вспомнил о них вслух, когда уходили из жилища хантов. Обычно заморозки здесь начинаются в августе, а в этом году этот месяц вместе с сентябрем был неожиданно теплым, да, и бабье лето затянулось чуть ли не на полторы недели.

Кто-то заскулил. Михаил с перепугу резко повернулся назад и ойкнул, перед ним, позевывая, сидела та самая лайка, которая пряталась в избе от чьего-то непонятного воя.

– Т-ты чего с-здесь? – спросил у нее Степнов и еще раз ойкнул, увидев, что из-под кустарника выскочила вторая такая же лайка.

Она, виляя хвостом, подбежала к Михаилу, понюхала его шапку и лизнула лоб, как раз в то место, куда недавно попала искорка.

– О-о, с-спасиб-бо, – прошептал он, улыбнувшись. – А г-где в-ваш-ши х-хоз-зяева?

Та, что лежала рядом, встала и пошла к Виктору, обнюхала его и уселась около его головы.

– Пришел! – тут же воскликнул приподнявшийся Муравьев. – Вот не ожидал, а. Какой молодец! – И, полуобернувшись к Михаилу, сказал: – Я тебе говорил о волчьей пасти, это она у него, собака-волк. О-о, да здесь и второй пришел! Ну и прекрасно. Если останутся, то зимой хорошо поохочусь. Серого зовут Амп, это обозначает «собака», а тот, что черный – Вой, по-их зверь. Вой злой, с характером, Яшка предупредил, Амп – послушный. Но с руки еду им не давай, могут и ее оторвать. Понятно?

– Тэк они ж-же н-не наш-ши, в-вернутся, – громко сказал Степнов.

– А их ханты с собой не взяли, мы так договорились, что, не слышал?