Последнее слово шамана - Иван Валентинович Цуприков

– Скоро к воде и болоту спустимся.

– Как? – не понял Михаил.

– Э-э. Так, мы сейчас на пупе, а за ним и болото, и русло реки вот-вот увидишь.

И прав был Муравьев, грунт скоро стал вязким, и чем дальше углублялись они в долину, тем труднее и труднее было идти.

Хант свернул направо, остановился, давая оленю напиться воды. Михаил тоже присел и стал набирать в руку воды между широкими листьями незнакомой ему травы. Вода здесь по вкусу была приятной, словно разбавленный черный индийский чай. С наслаждением напившись его, посмотрел на рядом стоявших с ним Виктора, Яшку и оленя. Они от него не отрывали глаз, с любопытством рассматривая Степнова.

– Что, попила? – спросил Яшка. – Тада пошли, далеко идти нам нада. Зачем спрасила а, не знаю.

«Надо, так надо», – отряхнувши с ладоней воду, догнал Виктора Михаил.

– А ты, Миша, что-то говорить стал без запинки. Видно, Кяо помог тебе.

– Хм. – Сжав губы, Михаил тоже согласился с этим, но слова больше не сказал, боясь, что снова начнет заикаться.

И шли они долго. Не раз Михаил останавливался, чтобы напиться с Золотой речки воды, и потом снова догонял Виктора, который продолжал идти быстро, не отставая от ханта. Дорога была то твердой, то мягкой, но ноги не вязли в болотной жиже, потому что ее не было. Но самое интересное, на что обратил внимание Михаил, они все время шли в одну сторону, об этом он судил по полоске леса на горизонте. Она все время была слева от него.

Вот уже и солнце все ближе и ближе было к земле, меняя свой цвет с золотистого на оранжевый. И когда его шар повис над горизонтом, хант снова остановился. Разбросал у нарт оленьи шкуры и присел посередине их, ожидая, чем угостит его Виктор.

Сухое щучье мясо он ел с причмокиванием, а когда выпил спирта, предложенного ему Виктором, затянул только ему знакомую мелодию: «У-у-у-у-умм-маааа-ууу».

Михаил, слушая музыку, снял с нарт простывшие на ветру свои носки и натянул их на ноги. На сырые носки с большим трудом натянул сапоги и, выпив с кружки разведенный спирт, улегся на шкуру, укрывшись другой, закрыл глаза.

Песня ханта успокаивала, расслабляла уставшее от долгого перехода тело и потихонечку убаюкивала его сознание.

Несколько раз просыпался, скорее всего, из-за холода, укрывался шкурой и заново усыпая, удивлялся, что в этот раз ему ничего не снилось.

5

Сильный всплеск воды разбудил всех. Михаил, дрожа от холода, приподнялся. Молоко рассвета стекало с кривой поросли сосенок и березок в болото. Трава покрыта инеем, а с небольшого озерца, на берегу которого они остановились вчера вечером, шел пар.

– Закончилось бабье лето, – потягиваясь, сказал Виктор.

– Да, – поддержал его Яшка. – Сорт жир гуляет. Скоро, скоро зима.

– А что такое сорт? – рассматривая черную толстую палку, лежащую в воде, спросил Михаил.

– Ай, – рассмеялся хант. – Щука, лови. – И показал пальцем на эту палку.

– Щука, что ли? – удивился Михаил.

– Она самая. Подай-ка мой рюкзак, только не шуми, спугнем.

Виктор достал из рюкзака веревку, накрутил ее на шест, которым Яшка погонял оленя, и, сделав на ее конце петлю, начал опускать ее в воду.

– Там голова, – предупредил Муравьева хант. – С другой стороны лови сор.

Виктор поднял шест и, отведя его немного в сторону, стал медленно опускать петлю в воду.

А щука и внимания не обратила на приближающуюся с хвоста веревку. Резкий рывок шеста вверх, сильный всплеск воды и бьющаяся на затянувшейся петле рыбина теперь не отпускали внимания Михаила.

И все же она выскользнула из петли, но упала не в воду, а на берег. Михаил бросился к ней и, оседлав огромную рыбину, уперся руками в ее голову.

– Не убежит, – сказал Яшка и, показав рукой, чтобы Михаил ему уступил, присел рядом с рыбиной и резким ударом ножа отсек ей голову. Вспорол ей живот, спину и быстрыми движениями снял с нее шкуру, нарезал ее тонкими кусками.

– Все, завтрак готов, – сказал он. – Прошу кушать.

Михаил впервые пробовал сырое мясо щуки, чуть-чуть присаливая его. Вкусное, отметил он про себя, освобождая его зубами от костей позвонка. Глянув на ханта, улыбнулся. Его борода была испачкана мелкими рыбьими косточками.

– Да, – сказал тот, – хороший сорт.

– П-первый, – не поняв его, сказал Михаил.

– Сорт – это не наименование свежести, а так по-хантыйски называется щука, – прошептал Муравьев и бросил остатки недоеденной рыбы в озеро.

В воде сразу же раздался всплеск.

– Голодная, – сказал хант.

И бросил в воду голову щуки, шкуру, хвост.

– Так, на уху бы оставил, Яшка! – вскрикнул Виктор.

– Не-а, скоро дома будем. Ойёшка будем кушать. Гушка хорошо готовит шулюм. Пальчики оближешь, – улыбается Яшка.

– З-здор-рро-во! Моя руки в воде, – сказал Михаил. – А почему эту реку называют Золотой?

– Не-а, это Виктор так говорила. Здесь ее зовут Ай-ёхан – маленькая река.

– Так я, Мишенька, просто сравнил ее с Золотой речкой, что на Аранга-туре, на озере.

– А-а, а я д-думал, щ-щука – з-золото.

– Здесь золото – таймень. Скоро попробуешь.

– Да, алн, рыба укусная, – говорит Яша. – Пошли. Часа три осталась идти. Перешли мы Ай-ёхан. – И, ухватив оленя за ухо, потянул его за собой. – Пошли.

6

Свора собак, встретивших лаем гостей, сильно напугала Михаила. Это были высокие, с овчарку, лайки, с длинными пастями, зубастые.

– Фу-у-у, Айяка, свои! – громко крикнул Яшка. – А ну, псина, домой. Кыш! Айяка!

И пёс его, тут же поджав под себя хвост, что-то злостно рыкнув, быстро семеня ногами, побежал в лес, а за ним и все остальные собаки.

– Айяйка, сука – мать. Ей только команду дала, остальные мальцы слушают.

«Ничего себе мальцы, каждая – с волка», – подумал Михаил.

– Один отсюда твой, даже два, – хлопнул по локтю Виктора Яшка. – С волчьей пастью мне собака не нужна. Я еще сам хороший охотник, а он оленя будет резать. Хорошо, Витя?

– Ой, Яша, я тебе за все благодарен.

– Не Яша, Яшка я, – поправил Виктора хант. – Скоро оленя придет, зима скоро, пойду на Сосьва, там нынче не бывал. Мха много, жирный будет олень. А Мишка с тобой?

– Да, – улыбнулся Муравьев.

– У Тишки тоже есть волчий пасть, даст две собаки тебе. Хватит?

– Премного, – обнял ханта Муравьев, – век вашу доброту не забуду.

– Век – это сколько?

– Сто лет.

– А-а-а, это хорошо! А если вертолет будет бить оленя моего, поможешь?

– Конечно. И я, и Мишенька, правда? – Виктор вопросительно посмотрел на Степнова.

– Да, да, – улыбнулся Михаил.

– Он воин! – повернувшись к Яшке,