Приказ Шарпа - Бернард Корнуэлл

— Женщин пощадить. Вас понял, мистер Шарп. Хорошая мысль, сэр. — Харрис замолчал, глядя через плечо Шарпа. — Гости едут, сэр.

Шарп обернулся и увидел, что к ним на коне приближается майор Хоган. Он пошел ему навстречу.

— Сэр!

— Не нужно «сэр», — весело сказал Хоган. — Я просто заглянул посмотреть, как ты тут поживаешь. — Он спешился и похлопал коня по шее. — Извини, что меня не было, когда ты встречался с Папашей, но я отправился с кавалерийским дозором посмотреть, не идут ли какие-нибудь лягушачьи ублюдки на подкрепление фортам.

— И как, идут?

— С юга мы никого не видели. Конечно, могут прийти с севера, но у нас нет времени об этом беспокоиться. А генерал Говард хочет знать, когда вы выведете здешние орудия из строя. Считай меня своим гонцом, который доставит ему добрые вести.

— Весьма желанный гонец, — сказал Шарп. Он как раз беспокоился, как ему отправить сообщение генералу Говарду. Очевидным решением было послать партизана на коне, но нервный часовой вполне мог выстрелить во всадника, чей английский был с иностранным акцентом или отсутствовал вовсе.

— Папаша Хилл говорит, ты сегодня начинаешь танцы?

— Начинаем.

— И раньше, чем ему хотелось бы?

— Вероятно, в полночь. Может, позже, но до рассвета.

— И как, черт возьми, ты его на это уговорил?

— Это Тереза.

Хоган посмотрел на Терезу и улыбнулся.

— Хитрый ты сукин сын, Ричард, и везучий.

Хоган подошел к парапету и перегнулся через него. Он смотрел несколько секунд, затем отпрянул.

— Ну и скверный же набор пушек тебя дожидается.

— У нас есть своя артиллерия, сэр.

— Да неужели? — удивился Хоган, но затем проследил за взглядом Шарпа и увидел каменные глыбы, сложенные у парапета. Он улыбнулся. — Хитро, везуче и очень мерзко. Разве они этого не ждут?

— Я бы ждал, — сказал Шарп, — но что они могут сделать?

— Зонтики? — предположил Хоган.

— Единственное, что они могут сделать, чтобы этого избежать, — продолжал Шарп, — это либо убраться к черту из лагеря прямо сейчас, либо попытаться выбить меня с моста.

Хоган еще раз взглянул через парапет.

— И, похоже, они не делают ни того, ни другого.

— Они еще не додумались, — сказал Шарп.

— У меня велик соблазн поехать прямо сейчас и сказать Говарду, что ему не о чем беспокоиться насчет этих орудий, — сказал Хоган, — но я исполню свой долг и останусь, чтобы увидеть, как свершится это злодеяние.

— Вас за этим и послали? Чтобы убедиться, что я исполню свой долг?

— Генералы существа очень обидчивые, Ричард, нервные до чертиков и нуждаются в постоянных заверениях. За исключением Пэра, конечно. Но, без сомнения, однажды и ты станешь таким же! Наслаждайся ночью! Но есть одно предложение.

— Конечно.

— Сбрасывать эти камни на головы французам на удивление злобная затея, Ричард. Но если бы ты подошел к форту под белым флагом, я почти уверен, они могли бы сдаться. А пока ты там внизу, демонстрация падения одного камня уж точно их убедит?

— Вы мне это приказываете?

— Я бы никогда не приказал тебе отказаться от боя, Ричард. Но подумай. Ты не понесешь потерь и все равно возьмешь форт. Один мудрец как-то сказал, что лучший способ выиграть войну заключается в том, чтобы сделать это без боя.

Шарп на мгновение задумался.

— Как далеко отсюда до французской границы?

— О, Господи, — Хоган был на миг удивлен вопросом. — Навскидку, Ричард, я бы сказал, миль четыреста?

— И нам предстоит пробиваться с боем через все четыреста, чтобы вышвырнуть этих чертей из Испании. И я хочу, чтобы они до смерти боялись встречи с нами. Каждый раз, когда они видят зеленый мундир или красный мундир, я хочу, чтобы их сковывал ужас.

— С этим я спорить не стану, — сказал Хоган, — но подумай, Ричард. Зачем терять людей в деле, которое можно выиграть без кровопролития?

— Я подумаю, — сказал Шарп и попытался забыть этот разговор. И все же часть его души подозревала, что Хоган прав, что он мог бы захватить лагерь без крови. Так почему бы не последовать совету Хогана? Даже самый ярый француз поймет, какой ужас его ждет, если на его позицию обрушится полтонны камней, и, имея выбор, предпочтет капитулировать, а не страдать. Так почему бы не предложить этот выбор? Потому что, знал Шарп, он хотел сбросить камни с парапета. Он хотел спустить это оружие с цепи. Хоган даже предложил сам провести переговоры о сдаче французов, но Шарп отказался. Он хотел драться.

— А если они сдадутся, — грубо сказала Тереза, после того как Шарп пересказал ей предложение Хогана, — у тебя будет больше сотни пленных, и что ты будешь с ними делать?

— Запру их где-нибудь, — ответил Шарп.

— Не тогда, когда здесь я и священник, — прорычала она. — Они все умрут.

— Агуха права, — Эль Сасердоте слушал их разговор. — Я не беру пленных, хотя и стараюсь отправить их души на небеса, а не в ад.

— Они заслуживают ада, — сказала Тереза.

— Те, кто его заслуживает, — спокойно произнес Эль Сасердоте, — туда и отправятся. Немногие же, кто, быть может, окажется добрым человеком, будут ждать нас на небесах. Выбор не за нами, но за Господом.

Шарп вздохнул, понимая, что назревает спор.

— Но, падре, сегодня вы сражаетесь с британской армией, а мы берем пленных. Если вы устроите резню, эти клятые французы начнут поступать с нами так же. Всеми пленными, которых мы возьмем этой ночью, распоряжаться буду я.

— Мы будем это уважать, — к облегчению Шарпа сказал Эль Сасердоте. Священник заметил реакцию Терезы. — Дорогая моя, — сказал он по-английски, — мы должны уважать приказы майора Шарпа. Французы берут своих британских врагов в плен, и мы не должны этого менять.

— Нас они в плен не берут, — возразила Тереза, теребя свой красный платок.

— Вы правы, дорогая моя, — сочувственно произнес Эль Сасердоте, — но сегодня окончательный суд свершит Господь, а не мы.

Шарп дождался, когда стемнеет окончательно, и повел своих одиннадцать стрелков из самодельного форта по дороге. Тучи уже достигли востока, и они шли в их тени, хотя в разрывах виднелись